— Клара, а можно мне завтра всё-таки нормальный «Московский» завтрак из омлета, ну, или, в крайнем случае, из жареной яичницы и пары тостов? Можно просто бутерброды и чай.
— Нельзя, — всё с той же улыбкой ответила она. — Хозяин, вы должны правильно питаться, иначе это скажется на вашем здоровье. Если вы хотите «Московский» завтрак, то завтра я вам его приготовлю. Но это не яичница и бутерброды.
— А что?
— В современных тенденциях «Московским завтраком» называют свежелепленые пельмени со сметаной или капустой, квашенной с яблоками, и сбитень.
— Приятного аппетита, Антон, — произнесла, входя в кухню, Елизавета Всеволодовна. — Могу ли я с тобой поговорить с глазу на глаз?
— Конечно, — кивнул я и под неодобрительным взглядом Клары, отодвинув от себя тарелку с кашей, подтянул биточки и овощной салат, явно демонстрируя, что будет основным блюдом, а что гарниром.
Недовольно поджав губы, девушка слегка поклонилась и степенно вышла с кухни, в то время как наша пока ещё гостья устроилась на стуле напротив.
Глава 14
— Так о чём вы хотели поговорить, Елизавета Всеволодовна? — спросил я, после того как молчание за столом несколько затянулось.
Одновременно с этим я вовсю наслаждался кулинарными талантами Клары, набивая живот нежнейшими обжаренными котлетами. Биточки, как и остальные выставленные передо мной блюда, были словно шедевры из какого-нибудь очень крутого ресторана и таяли во рту, взрываясь фейерверком вкуса. Я даже как-то по-другому стал поглядывать на отставленную в сторону тарелку с овсяной кашей, раздумывая о том, что, может быть, действительно стоило попробовать этот «европейский завтрак» именно в том виде, в котором тот был подан. А не заниматься самодурством, явно обижая при этом великолепного повара.
Впрочем, за последний год, вырвавшись из вопиющей нищеты и голода, преследовавшего большинство воспитанников приюта в Таганской Нахаловке, у меня образовалась стойкая неприязнь ко всему, что именовалось «кашей». Ведь те несколько лет, что я провел в детском доме, серо-бежевая безвкусная масса переваренного овса, небрежно плюхнутая злой кухаркой в мятую металлическую тарелку, была единственной бесплатной пищей, которую я каждый день видел в столовой. И это был не элегантный «европейский завтрак» с кучей разнообразных добавок в отдельных тарелочках, а почти несъедобное клейкое нечто, в котором регулярно попадался скрипящий на зубах песок и мышиный помёт.
— Антон, называйте меня, пожалуйста, Лизой, — улыбнулась мне женщина, сидевшая напротив.
— Хорошо, Лиза, — я выжидающе посмотрел на неё.