На салон опустилось несколько мгновений тишины, разбавляемой только приглушённым стрёкотом двигателя. А затем масочник, вдруг растеряв всю наигранную ленцу, пафос и высокомерную снисходительность, добавил, заставив всех почувствовать, что говорит абсолютно серьёзно.
— Так что скажу прямым текстом, чтобы все поняли и осознали, а между нами не осталось ненужного недопонимания: вполне возможно, сегодня кто-то из вас погибнет, — по какой-то причине, говоря это, он буквально буравил меня взглядом. — Повторюсь, такое может случиться на любой из принятых рукой миссий. Не буду говорить банальности, вроде того что «детство закончилось», или другие благоглупости. Просто поймите: мы хоть и называемся «учебными группами», но «тренировки», как и «игры», заканчиваются в тот момент, когда рука покидает территорию кампуса и начинается «боевая операция», какие бы задачи на ней ни ставились. Пусть пока что для её проведения мы и вынуждены пользоваться оперативной техникой Академии. О чём вам, кстати, сегодня говорили на вводной лекции, вот только, похоже, не все восприняли слова Ефима Яковлевича всерьёз.
— Смерть с самого рождения ходит вокруг любого живого существа. Как духовного, так и материального… — с какой-то задумчивой полуулыбкой неожиданно выдала наша Леночка, привлекая к себе наше внимание. — Мы сами вырезаем узор судьбы на веточке, на которой растёт лист нашей жизни.
Честно говоря, от слов смертоносицы аж мурашки по спине побежали. Уж кто-кто, а она крепко-накрепко связана со стихией, с которой обычный человек напрямую сталкивается всего один раз в жизни. И то летально. Так что когда Леночка вдруг становится говорливой и выдаёт подобные «откровения», по спине реально начинают бегать мурашки.
В этот момент сидевшая рядом Ленка вдруг ткнула меня кулачком в бок и кивнула на Алтынова. С парнем происходило что-то неладное. Черты и так довольно бледного лица заострились, на лбу выступила испарина, а самого его, словно в трансе смотрящего в одну точку, несмотря на крепко сжатые в замок руки, явственно потряхивало.
— Учитель…
— Да твою ж мать! — Мистерион вскочил со своего места, схватив парня за плечо и пристально вглядываясь в глаза…
— Мн-не н-нельзя… Мн-не н-нельзя… я н-наследник. Мн-не н-нельзя… — тихо, на самом пределе слышимости шептал он сквозь плотно сжатые губы.
Убедившись в чём-то, наставник вытащил из подсумка маленький фиал с золотистой жидкостью и, насильно разжав Сергею челюсти, влил содержимое в рот. Эффект был практически моментальным, непонятное заикание прошло, Алтынов ожил и схватил Мистериона за рукав: