В Башне Судеб, где камень пел тихую песню веков, а воздух был густ от запаха старых свитков и напряжения предвидения, воцарилась тишина. Она не была признаком пустоты и отсутствия магических ритуалов.
Это было последнее мгновенье перед Советом Девяти. Тишина отделяла магический порядок от хаоса ошибки. И сегодня в центре зала стоял Верховный Прорицатель Дарлин.
Маг Первого Круга, чьё слово скрепляло судьбы новорождённых, сегодня был на месте подсудимого перед Советом. Его мантия, в которую были вплетены нити его собственных пророчеств, сегодня жгла плечи, как предчувствие наказания.
— Дарлин, — Архимаг Себастьян не повышал голоса. Его сила была в этой ледяной, неоспоримой беспристрастности. — Элиас Реннар. Сын красильщика из Нижнего города. В час его рождения ты вписал его в Книгу Судеб как «Безродного, лишённого дара». Обречённого на немоту магии и приговорённого влачить свою никчёмную жизнь в разряде «Остальные бездарные». Верно?
— Верно, — голос Дарлина прозвучал глухо, но не дрогнул. Его посох, увенчанный аметистом, в котором пульсировала сила предвидения, стоял в подставке хранения магии, как символ временно сложенных полномочий.
— И вот этот бездарный, прогремел на весь магический мир. — вступила Мира, Чародейка Лунных Рун, чья дочь была записана как «Потенциальный Избранный», но пока не оправдала надежд и так и оставалась потенциальной.
Все взоры обратились к ней.
— Элиас Реннар не просто прославился или создал какое-то зелье. Он проник в суть самого страшного поветрия. Почувствовал слабость Чёрной гнили. А потом сотворил «Эликсир Безмолвия». Его зелье не лечит Чёрную гниль. Он убеждает саму болезнь, что её не существует. Он исцеляет песней, которую никто, кроме него, не слышит. Колесо Судеб признало его Душой-Ткачом, тем, кто может переплетать нити мироздания. Ты понимаешь, что твоя ошибка не просто смутила нас? Она украла предначертанную судьбу у тех, кто был этого достоин!
Вот он, корень проблемы. Для Миры была важна не бюрократия. Её потенциальная дочь не могла найти подходящего по рангу мужа, и Чародейка Лунных Рун злилась. Вдруг Элиас Реннар, признанный бездарным и непотенциальным, смог бы прославить её дочь?
Это было не просто разочарование ошибкой. Это была магическая злость и ревность матери.
— Дарлин, — Архимаг Себастьян попытался вернуть разбирательство в русло незыблемости правил. – Элиас Реннар вырос без поддержки и должного обучения. Он мог сгинуть в безвестности, и мы потеряли бы лекарство, которое ждали веками. Это не просто ошибка. Это упущение такого уровня, которое могло стоить нам полного вымирания во время очередной нелокализованной вспышки эпидемии Чёрной гнили.