И еще пару недель назад он так и сделал бы. И даже раздумывать бы не стал. Так почему сейчас все иначе? Откуда взялось это тревожное и незнакомое чувство, что ковыряло совесть и не давало поступить так, как должно?
Эрик одним глотком допил принесенную девицей воду и снова уставился на стоящую посреди грязной камеры фигурку. Светлое платье, открывающее изящные щиколотки, собранные в простую прическу волосы, крепко стиснутые руки. Эти руки будили воспоминания о невесомой нежности прикосновений, о непонятной потребности, с каждым днем все сильнее захватывающей душу, о настойчивом желании сдаться тому светлому, что проникало в сердце с каждым взглядом прозрачных глаз.
Проклятье!
Если он воспользуется предложением, то девица окажется связана с ним на всю оставшуюся жизнь. Сейчас она не понимает, не задумывается об этом, смотрит на него своими глазищами, ресницами длиннющими хлопает, и ничегошеньки не понимает, а его буквально выворачивает наизнанку от этой ее светлой наивности и от того, что творится внутри. Бред какой-то. Любви не существует. Это все выдумки таких вот глупых девиц, ждущих от жизни цветов, поцелуев и вечного счастья. Да только нет его, этого счастья. Рано или поздно любые чувства угасают, оставляя после себя разбитые сердца и несбывшиеся ожидания. Ему ли этого не знать?
И все-таки он медлил.
Эрик никогда не считал себя излишне щепетильным, и если нужно было для дела, легко мог пойти и на шантаж, и на подлог, и на обман. И на убийство. Так почему же сейчас сомневается? Почему не торопится взять то, что девица готова ему дать?
«Эви. Ее зовут Эви, – вмешался внутренний голос. – И если в тебе осталось хоть что-то человеческое, ты ее не тронешь».
– Лорд Каллеман, это единственный шанс выбраться отсюда.
Да знает он. Знает. Только переступить через нелепую жалость не может. Или это не жалость?
Зеленые, как трава после дождя глаза уставились на него с непонятной надеждой. Ишь ты, не боится. А ведь еще не так давно от одного его взгляда вздрагивала. И когда все успело измениться?
Он искал ответ в прозрачной зелени, сам не замечая, как та затягивает его все глубже и глубже, как тянется к душе невидимая нить, закручивается узлом вокруг сердца…
– Лорд Горн сказал, что ровно в полночь они с лордом Хольмом снимут защиту. Ненадолго, всего на полчаса. А до этого мы должны успеть…
Он смотрел, как двигаются сочные алые губы, как медленно розовеют щеки, как загорается каким-то странным, особенным светом взгляд и боролся с тем темным, что давно и прочно обосновалось в душе, вытеснив из нее обычные человеческие чувства.