Маг, отступив от своих обычных привычек, решил проявить галантность и выдвинул для меня стул, и я едва не споткнулась. А потом покраснела от собственной неловкости. Вот уж не ожидала, что Каллеман способен быть вежливым!
– Держите.
Мне в руку ткнулся прохладный стаканчик, мигом остудивший жаркий румянец.
– Спасибо, – пробормотала в ответ, разглядывая сладкое лакомство. Оно казалось таким красивым, что его даже есть было жалко.
Я потянула на себя край ложки, и из стаканчика показался нежно-сиреневый шарик, от которого веяло лавандой и ванилью, и я замерла, рассматривая ронц, о котором раньше только читала, но никогда не пробовала.
– Не тяните время, Эвелин. Нам еще брачный контракт подписывать, – напомнил Каллеман, а потом откинулся на спинку стула и уставился на меня странным оценивающим взглядом. – Что вы там рассматриваете? – недовольно произнес маг. – Ешьте.
– Он такой красивый.
– Кто?
– Ронц!
Маг перевел взгляд на ложку и хмыкнул.
– Какое же вы еще дитя…
Он сказал это так снисходительно, что мне даже обидно стало. Никакое я не дитя. Мне месяц назад девятнадцать исполнилось!
Я уже открыла рот, чтобы сказать об этом Каллеману, но тот усмехнулся и добавил:
– Не спорьте со мной, Эвелин. Ешьте.
И я решила, что он прав и лучше потратить время с пользой, а потому вернулась к своему ронцу. На вкус он оказался даже лучше, чем я представляла.
– Это что-то невероятное! – смогла пробормотать, доев последние крошки из стаканчика. – Так вкусно! И он такой большой. Все-таки поговорка оказалась верной.
– Какая?
В голосе Каллемана не было особого интереса, да и ронц свой маг так и не съел, но меня это не смутило. Впервые за долгое время я чувствовала себя счастливой и свободной, и мне хотелось поделиться этой радостью со всеми вокруг. Пусть даже и с магом.
– Кухарка леди Вонк говорила, что в Кроненгауде едят много, в Остенбрюге – красиво, а в Дартштейне – и много, и красиво, – повторила я любимую присказку Милли.
– Никогда такого не слышал, – хмыкнул маг и сунул мне свой нетронутый ронц. – Доедайте и пойдем.
Я не стала отказываться. Кто знает, когда еще получится попробовать такие дорогие лакомства?
Густая карамель таяла на языке, шоколад обволакивал небо терпкой горечью, вафельная крошка тихо хрустела на зубах… Я так увлеклась, что забыла обо всем на свете, а когда от лакомства почти ничего не осталось, подняла взгляд на мага и едва не поперхнулась. Каллеман смотрел на мои губы с таким странным выражением, будто хотел меня съесть. Сразу вспомнилась детская сказка про девочку и оборотня, следом за ней – еще одна, про злого мага…