― Я живу здесь недалеко, предлагаю зайти, согреться.
Её слова ошарашили меня, казалось, что мозг из-за переохлаждения неправильно воспринимает слова.
― Не думай ничего такого, ― усмехнулась она. ― Горячий чай на травах с мёдом, тёплые носки и плед, сначала горячая ванна.
― И это ты называешь ничего такого, ― зябко поёжился я. Печка в машине ещё не начала работать в полную силу.
Мила звонко рассмеялась, слегка запрокинув голову, я засмотрелся на неё. Поборов жгучее желание припасть губами к её ключице, я, судорожно вздохнув, отвернулся.
Когда мы подъехали к её маленькому домику, я уже привёл мысли, а главное, желания в порядок. Но как же я ошибался.
Дома Мила расслабилась и вела себя естественно, а мне срочно была нужна не горячая ванна, а холодный душ.
В своих обтягивающих лосинах и коротком платьице она выглядела слишком соблазнительно, чтобы доводы разума взяли вверх над желанием.
― Ванна готова, ― сказала она. ― Иди мойся. Я положила чистые полотенца и халат отца.
У меня перехватило дыхание. Она позволит мне надеть личную вещь отца. Для меня это был доверительный жест, показывающий, что, я ей не безразличен.
― Я пока приготовлю лёгкий ужин, ― она легонько подтолкнула меня в сторону ванной комнаты.
Нежась в горячей воде с ароматом трав и морской солью, я прекрасно понимал, что не могу оставить её здесь одну.
“Демьян, остынь, ― кричал внутренний голос. ― Она до тебя прекрасно жила одна и в помощи не нуждалась”.
Насчёт помощи — сомнительный тезис. Мне кажется, что её необходимо защитить от отца. Он ни перед чем не остановится, тем более что до Осеннего бала осталось совсем мало времени.
Я до конца не понимал смысла обряда и что он хочет им добиться. Власть, это понятно, но власть бывает разная. Какую именно жаждет отец, я не знал и даже не догадывался.
― Ты там заснул, что ли? ― Услышал я из коридора мелодичный голос Милы.
― Выхожу, ― крикнул я, а про себя пробубнил: ― сначала заморозила, а потом ещё и оттаять не даёт.
Натянув на себя халат отца Милы, который оказался мне впору, я, потуже, затянув пояс, вышел из ванной.
― Я всё слышала, ― уперев руки в бока, стояла Богумила с грозным видом.
― Тебе только скалки не хватает, ― рассмеялся я.
Развернувшись, она пошла по коридору бёдра соблазнительно покачивались. С трудом оторвав взгляд от соблазнительных округлостей, я стал смотреть ей в затылок.
Мы вышли на кухню. Мила уже накрыла на стол лёгкий ужин. Кого попало на кухне не кормят. Кухня — сердце дома, и там удостаиваются чести пить чай только дорогие сердцу гости.
Я счёл это ещё одним знаком симпатии ко мне.