Глеб это замечает, хмурится и с дикой силой выкручивает клинок. Лезвие врезается в рукоятку меча. Резво отдергиваю левую руку, иначе бы заработал глубокую рану.
Что же, после этого мощного удара я могу держать рукоять лишь правой рукой. Левую грациозно отвожу за спину, вот только в правой у меня не шпага и не рапира. Приходится импровизировать.
Сражаться становится сложнее. Чаще уворачиваюсь, чем парирую, но вскоре перестает получаться и это. Ухожу в глухую активную оборону. Деревяшка летает передо мной и спасает от кусачей железки. Щепки летят в разные стороны.
В какой-то момент деревянный меч практически становится бесполезным. Понимаю, что по канонам драматургии, самое время дожать, а затем закончить взрывным финалом.
Специально подставляю так меч, что острое лезвие срезает острие и в руках у меня остается лишь две трети от прежнего клинка. Отлично, о такой удаче можно было только мечтать, ведь меч не развалился в труху, он все еще годный для боя, но просто короче.
В одно мгновенье выкидываю из головы лишние мысли. Переключаюсь в боевой транс. Прикладываю силы вовсе не для того, чтобы разогнать это состояние. Наоборот — сдержать! Мне ведь не нужен мертвый боец, а это легко. Победить его и не покалечить — вот что сложнее.
И ни слова о том, что я поддавался. Лишь разминался, потому что без разминки легко бы уделал бойца или, что тоже вероятно, сломал меч в первую секунду.
Глеб будто бы замедлился. Теперь защищаюсь от его ударов с еще большой легкостью, а ведь меч стал короче. Он атакует и не понимает, что произошло. Я бы, на его месте, тоже не понимал.
Прежде инициатива была за ним, а теперь вся полностью, без остатка, за мной. Самое главное, что бойцы видят мое бедственное положение. Но даже не подозревают, что потеряв часть рукоятки, я лишь пожертвовал пешкой. Оставшись без острия — распрощался с ладьей и ничего больше.
Лицо Глеба, когда он уходит в глухую оборону, бесценное. Парень хмурится, морщит лоб и нос, никак не может понять, в чем же дело. А ему и не надо, до финала не так уж далеко.
Ловким финтом заставляю его направить меч туда, куда мне нужно. Тут же бью по нему — раз и два. Он вылетает из рук, в один рывок оказываюсь за спиной парня, а меч, острыми осколками, направляю ему в шею. Появляется пара капель крови, которые стекают по шее вниз.
— Сдаюсь! Сдаюсь! — громко кричит он.
Я бросаю меч под ноги бойцов, теперь он похож просто на сломанную детскую игрушку. Громко говорю, постепенно выходя из легкой формы боевого транса:
— Неважно, какое оружие в твоих руках! Важно, как ты его используешь! И по-моему, вы об этом забыли!