Мне звонили с одного и того же номера. Видимо, адресат с той стороны тоже получил уведомление. И поэтому тут же раздался звонок.
— Слушаю вас.
— Теодор Вавилонский? — раздался суровый женский голос.
— Допустим, — сказал я. — А это кто?
— Вас беспокоят из секретариата Великого князя Роберта Бобшильда, князя Лихтенштейнского.
— Очень приятно, — автоматически буркнул я. — Чем могу быть полезен?
— Великий князь назначил вам аудиенцию. Завтра в двенадцать часов он ждёт вас у себя. Не опаздывайте, пожалуйста.
И бросила трубку.
— Хера себе борзые, — скривился я.
— Что такое? — забеспокоился Скала.
— Аудиенцию мне наш Великий князь назначил. Меня даже не выслушали, что я не хочу к ним идти. Перезвонить, что ли? Сказать, чтобы они пошли в жопу?
— Теодор, я иногда смотрю и не понимаю, шутишь ты или нет.
— А что здесь шутить? Зачем мне князь? Понадобится — сам аудиенцию назначу.
— Нет, ну ты явно меня троллишь, — рассмеялся Скала. — Нельзя отказывать князю, иначе за тобой приедет полицейский наряд.
— Он что, царь-бог такой?
— Ну да. Здесь, в своем княжестве. Ты же вроде изучал аристократическое поведение и дворянский устав и все дела, вместо того чтобы на стрельбище ходить, как дед заведовал.
— Ну, я там что-то ничего такого не помню.
— Ну, в общем, отказаться тебе нельзя. Пойдём сходим.
— Пойдём сходим? — удивился я. — То есть, ты тоже пойдёшь?
— Ну, получилось так, что я его немножко знаю. На самом деле, он нам с твоим дедом должен быть благодарен. Именно после того, как мы отбили Лихтенштейн, его сюда и назначили. Вот только твой дед планировал выбрать совсем другого человека. А эта гнида подкупила кое-кого и вот он князь Лихтенштейнский.
— Гнида? — улыбнулся я. — Как так можно говорить про Великого князя?
— Ну если человек гнида, то он и есть гнида, — засмеялся Скала. — Я расскажу тебе, кто он на самом деле такой, а ты самостоятельно сделаешь выводы. Но игнорировать его всё равно нельзя. Поэтому завтра пойдём на аудиенцию.
Мысль о том, чтобы идти на поклон к Великому князю Роберту Бобшильду, откровенно говоря, не вызывала у меня никакого энтузиазма. Причин для такого было несколько.
Во-первых, сама идея пресмыкаться перед этим, по словам Скалы, «гнилым» аристократом, который получил свой титул, подкупив нужных людей, мне была глубоко противна. В прошлом мире я сам был не последним человеком, и мне приходилось общаться с разной знатью — от мелких баронов до глав могущественных Орденов. Но там всё было по-другому. Их уважение, их преклонение передо мной я заслужил своим трудом, знаниями и способностями.