Он повернул голову в сторону и гаркнул кому-то у дверей:
— Выведите её. Немедленно!
В поле зрения появились двое. Один — широкоплечий, с чертами воина и холодными, беспощадными глазами. Второй — молчаливый, смуглый и отчаянно похожий на тень. Их руки сомкнулись на моих плечах, грубо, без сочувствия, как на ненужной вещи, и поволокли меня прочь.
Я не сопротивлялась. В теле не осталось сил. В голове — ни одного объяснения.
Коридоры были узкие, гулкие, из выложенного тёплого камня, пахнущие пылью, ладаном и чем-то ещё — чуждым, пугающим. Меня тащили мимо залов, арок, склепов с витражами, на которых были изображены то ли драконы, то ли люди с крыльями. Всё это казалось ненастоящим…
Меня втолкнули в комнату, щёлкнул замок, и всё, что осталось для обзора воспалённых глаз — слабый свет из-за решётчатого окна.
Комната была больше похожа на заброшенную келью: грубые стены, низкий потолок, кровать у стены с шероховатым покрывалом, деревянный стол и умывальник в углу. Воздух был тяжёлым, как после грозы. Я опустилась на кровать, сбросила туфли и забралась под грубое, дурно пахнущее одеяло, пытаясь укрыться от реальности.
Меня трясло. Не только от холода, но и от бессилия. От того, что я не понимала, где нахожусь, кто я, и почему всё, что со мной происходит, кажется и кошмаром, и правдой одновременно.
Это не сон.
Это не мой мир.
Это что-то совсем иное.
В голове медленно всплывали последние мгновения реальной жизни: улица, резкий визг тормозов, бумажный стакан кофе, падающий на асфальт, вспышка… а потом — тьма. И теперь этот ужасный мир, где меня ненавидели и обвиняли в страшных грехах…
Я попыталась глубже дышать, собрать себя по кусочкам, но всё казалось зыбким, как дым. А внутри — тянущее чувство чужого страха, чужого ужаса, словно в самом теле, что теперь стало моим, жил след той, что была здесь раньше.
Но через некоторое время в этом ужасе, среди дрожи и немоты, во мне, вопреки всему, начала распрямляться тонкая, холодная нить: воля .
Потому что хотя я не знала, как попала сюда, но совершенно точно хотела выбраться…
Я не спала.
Хотя лежала под одеялом с зажмуренными глазами, стараясь дышать ровно, будто если в достаточной степени убедить себя, что всё это просто странный, затянувшийся кошмар — он действительно рассыплется, исчезнет, растает, как пар над чашкой чая.
Но время шло. И ничего не исчезало.
Комната всё так же дышала сыростью. Каменные стены всё так же хранили холод. А за решёткой окна тянулся к горизонту чужой небосвод — с иным цветом сумерек, с иными тенями, с воздухом, который пах не выхлопами, не мокрым асфальтом, а горькими травами и чем-то металлическим. Здесь даже тишина была не та. Тягучая, навязчивая. Живая.