Началась настоящая война с превосходящими силами противника.
Посмотрим еще, кто кого! Сдаваться на милость нового жениха и двух неандертальцев я точно не планировала!
Казалось, мы ехали целую вечность.
От музыки у меня болела голова, а от молчаливой компании ныли все зубы. Зато неандертальцы несколько успокоились. Тот, что Камал, даже подпевал себе под нос.
У-у, морда!
Почему у подлецов всегда такие красивые и мужественные лица? Бармалея вообще можно было в музее выставлять как эталон мужской красоты. Я бы и выставила. Сначала забетонировала, правда, а потом выставила на всеобщее обозрение.
Я закинула ноги на сидение и прижала колени к груди. Тяжело вздохнула и приказала себе думать. Не о том, что ко мне приближался стокгольмский синдром настолько быстро, что Камал даже стал очень симпатичным, а о том, как мне не выйти замуж за Аслана.
Надо пытаться рассуждать логически. Меня обязательно будут искать! Сегодня же вечером, когда я не вернусь домой, папа поднимет всю свою охрану и бросится на мои поиски.
Значит, нужно оставить какой-то след, так? Свидетелей моего появления… О похищениях я смотрела только в кино и понятия не имела, что нужно делать.
Всю мою сознательную жизнь меня оберегали отец и братья, позволяя почти все, кроме тесного общения с противоположным полом. Да и парни, которые желали за мной приударить, быстро сдавались, лишь увидев одного из моих трех старших братьев.
Оптимизм исчезал со скоростью, равной скорости автомобиля, и чем дальше мы уезжали, тем страшнее мне становилось.
— Надо на заправку заехать, — нарушил молчание Бармалей.
Музыка стихла, а я выдохнула с облегчением, потому что сквозь басы мыслей своих почти не слышала.
— Через пятьсот метров будет, — согласился с ним Будулай.
И оба посмотрели на меня.
— Что? Надо так надо, заправляйтесь, я вас тут подожду, — буркнула я.
— С нами пойдешь. И без глупостей! — приказал мне Бармалей. — Будешь кричать — поедешь в багажнике. Связанная.
— И с кляпом, — с нескрываемой надеждой в голосе добавил Хасан.
— Кофе хоть купите. И бутерброд, — я скрестила руки на груди и переводила взгляд с одного на другого.
— Купим, — согласился Бармалей, — выберешь что хочешь.
«Яду бы», — подумала я, но вслух, конечно, ничего не сказала. Только покорно улыбнулась, сделав вид, что угроза произвела впечатление.
Мужчины напряглись, недоверчиво покосились на меня, но говорить ничего не стали. Они вообще были сторонниками аскетического молчания, насколько я успела заметить.
Наконец мы подъехали к заправке. Мужчины вышли из машины, Хасан открыл мою дверь, дождался, когда я выйду, и осторожно закрыл.