Оба под два метра ростом, с косой саженью в плечах, богатырским обхватом тех самых плеч и ручищами размером с ковш экскаватора.
— Вперед, — подсказал мне Будулай, пока Бармалей лениво осматривался по сторонам.
— Не подглядывайте! — вздернула я нос повыше.
Меня слегка шатало, пока я спускалась по обочине, прячась за кустами. От страха и волнения закололо кончики пальцев.
Я нашла самый раскидистый кустик, обернулась и поняла, что оба моих похитителя коршунами наблюдают за мной.
Выпрямилась и жестом показала им отвернуться.
Бармалей сверкнул глазами и нехотя развернулся к лесу и ко мне до кучи задом. Второй последовал примеру друга, а я вдохнула поглубже и дунула в лес на всех парах, радуясь, что додумалась надеть с утра кроссовки.
Кажется, за моей спиной выросли крылья, и убегала я, не касаясь ногами земли. Однако бег по пересеченной лесной местности был недолгим. Сначала я услышала за спиной тяжелые шаги и взмолилась, чтобы это был медведь.
Но медведь при всем его желании не мог ругаться матом. Я ускорилась. Легкие горели, перед глазами быстро мелькали деревья, а я неслась так, словно от этого зависела моя жизнь.
Моя свободная жизнь!
Далеко убежать не удалось. Я запнулась о корягу, а чья-то огромная ручища схватила меня за руку и дернула на себя. Я пыталась сопротивляться, но меня закинули на плечо и потащили обратно.
— Ой, это вы! — стараясь отдышаться, бубнила я. — А я думала, медведь! Клянусь, в тех кустах косолапый сидел, я от него и рванула. А нельзя ли меня отпустить, а? Мне вниз головой неудобно, и плечо у вас жесткое какое-то, подушку, может, подложим? Нет? Ладно!
Бармалей, а это был он, молча донес меня до машины, поставил у крыла и встал напротив, уперев руки в бока.
Я сдула с лица прядь волос, подняла голову и наткнулась на два очень осуждающих взгляда. Мне даже стало стыдно на пару секунд от собственного вопиющего поведения, а у Бармалея борода немного подергивалась, густая и черная.
Такие приличные и вежливые похитители и коварная я, которая спит и видит, как бы слинять подальше.
— Клянусь, там был медведь, — прижала я ладонь к груди.
Двое переглянулись, философски хмыкнули, и Бармалей открыл передо мной пассажирскую дверь, взглядом указывая, чтобы я садилась.
Я фыркнула, сделав вид, что недоверие больно меня ранило, и посмотрела на него снизу вверх. Огромный он. И какой-то нерушимый. Как гранитная скала. Под тканью белой футболки бугрились мышцы, и, возможно, шесть кубиков.
И взгляд не злой, скорее негодующий и даже снисходительный.
Я обратила внимание, что этот Гризли даже не запыхался, пока меня догонял.