— И какой цвет лучше? — поинтересовалась Иришка, с чувством наслаждаясь ароматным марципаном.
— Сложно сказать. Но средний вариант мне категорически не понравился. Собственно, там и что-то разглядеть трудно было — стоял сплошной дымище. Казалось, всё напрочь выгорит.
— Я бы тоже могла тут быть, — сказала жена, озирая восстановленные окна верхнего этажа. — К примеру, надежной радисткой вашей опергруппы.
— Несомненно. Но лучше не надо. У меня здоровье слабое, не хватало еще, чтоб я за сердце хватался. У меня же нервы уже не те, я, между прочим, копьем тяжко контуженный.
— Небрежностью к здоровью ты контуженный. Руки порезал, копьем ткнули, да еще простудился.
— Простуда — это от кондиционера, это уже по возвращению. Отвык я. Тогда-то здесь как-то обходилось.
— То-то и оно. Чуть отвлечешься — и готово, поврежден организм. Пей кофе, грейся, тут тоже свежо, хоть и солнечно, — напомнила жена.
Евгений скептически посмотрел на чашку.
В замечательном городе Калининграде было много хорошего: и новые светлые улицы, сплетающиеся с кварталами уцелевшей мрачноватой, но интересной прусской застройки, и памятники, и остров Канта, и новенький Океанский музей. И обкомовская гостиница «Октябрь», славная дивной звукоизоляцией. И вот знаменитый душистый марципан. Но кофе… В принципе, неплохой оригинальный напиток, пить вполне можно, не отравишься, но зачем же его именно «кофе» называть?
— Еще хорошо, что твой организм избирательно слабину дает, — с некоторой сварливостью продолжила молодая жена, планомерно уничтожая марципаны. — Вот и с алкогольным токсикозом очень удачно получилось. Большая экономия в семье.
Евгений указал в сторону микрофонного голоса:
— Как очень точно говорит оратор, «мы шли вперед, невзирая на снаряды и иные удары врага».
— Ну, под копье не обязательно было подставляться.
— Копье — знаковое оружие, предназначалось только для избранных, я не мог упустить редкий случай. Но я не о том. Просто я оратора знаю.
Ирина с интересом глянула на выступавшего с лекторской трибуны участника давних боевых событий. Ветеран был весьма моложав, импозантен, с правильно поставленной манерой речи. Наверное, у себя на производстве или в совхозе состоял на немалой должности, привык по делу речи толкать, убеждая и настаивая. Да и вообще мягкая шляпа, чуть тронутые сединой усы и начищенные награды товарищу Грацу весьма шли.
…— Приходилось рисковать, наша машина неоднократно выходила вперед, уничтожая орудия врага — под стенами замка фашисты вкопали батарею скорострельных крупнокалиберных пушек. Но броня у наших «тридцатьчетверок» была отличная. Опять же маневр, скорость! — движения ладони оратора наглядно демонстрировали хитроумие танковых маневров. — Командир командует «выстрел!» и мы бьем — раз! — только колеса от той пушкенции полетели…