— Завали хлебальник, Медведь, — отрезал лысый. — Так! Смотрите в оба, я сейчас.
Он достал телефон и вышел из гаража. Его не было минуты две или три. Судя по всему, разговор был обстоятельный.
Когда он вернулся, выражение лица у него было уже другое.
— Что ж, — сказал он. — Слова Кирпича подтвердились. Вроде, он никого не сливал.
Кирпич выдохнул, я заметил, как чуть опустились его напряженные плечи.
— Шеф дал добро на его, так сказать, реабилитацию, — продолжил лысый. — Приказ об увольнении аннулируется.
— Ну вот, другое дело, — ухмыльнулся Кирпич. — Спасибо тебе, Серёжа.
Он протянул руку главному.
— Не называй меня по имени, — прохрипел тот недовольно, но пожал протянутую руку.
— Ты кого стесняешься? — усмехнулся Кирпич и кивнул на меня. — Он уже труп. Не сболтнет. Хе…
Он резко повернулся к Седому и прищурился.
— Дай волыну. Он вам живым не нужен, — продолжил он, глядя на меня с холодной злобой. — Пусть здесь и сдохнет, в этом проклятом гараже. Лучшего места не найти. Собаке — собачья смерть. Тьфу!
— Ха, — хмыкнул Седой. — Волыной каждый может. И к чему лишний шум? На-ка вот лучше… Вспомни молодость.
Он полез под куртку и достал нож. Складной, тактический, с рукояткой цвета хаки. Щелчок — выкидной механизм выбросил клинок, фиксатор встал на место, и лезвие хищно блеснуло в тусклом свете гаражной лампы.
— Гы-гы, — довольно растянулся в ухмылке Медведь, уже предвкушая интересное зрелище.
— Только ты его сразу не режь, — пробубнил Серый, протягивая Кирпичу нож. — Дай в печень, посмотрим, как корчится. Потом по горлу чиркни. И кровь сначала спусти, аккуратно, а уже потом по артерии, чтобы нас не забрызгало. Ну сам знаешь, кого я учу.
Иби молчала, охваченная ужасом.
Кирпич взял нож и повернулся ко мне. Я приготовился — как только он попытается ударить, я рванусь к лопате и отвечу. Покорно стоять точно не буду, но нужно было выбрать момент и позицию так, чтобы он перекрыл меня от стрелков. Тогда я успею подхватить отцовскую лопату.
Кирпич подходил медленно. Слишком медленно. Или это я был так напряжён, что словно бы само время замерло, лишь билась жилка на моём виске. Тук-тук… тук-тук.
Ну же… давай… ближе… ближе.
Я превратился в сжатую пружину, хотя внешне старался принять испуганный и покорный вид, такой как у дичи, когда хищник рядом и гибель неизбежна.
Но я не дичь… я ждал. Ждал момента. По крайней мере, у меня появлялся шанс — если не выжить, то умереть не сразу и прихватить кого-нибудь с собой. Кирпича в первую очередь, конечно. Ублюдок!
Страшно ли было умирать? Впервые подумал об этом за всю жизнь. И что теперь? Должна вся жизнь промелькнуть перед глазами, но нет, ни черта такого не происходило.