Помню, как одна из новеньких фрейлин — Мирелла — с гордостью донесла мне, что их называют «цепной сворой стальной принцессы».
Что ж. Кого-то очень вдохновила моя работа с металлом.
Сама я готовилась к поступлению в столичную академию и усиленно проталкивала туда своих протеже — при полном одобрении Шаннера.
Пусть он все ещё был кронпринцем, а не императором, многие аристократы понимали, в чьих руках сейчас сосредоточена реальная власть.
Нет, Эррион Валентайн Мъярг оставался правителем империи. Несмотря на наше не самую лучшую историю знакомства, сейчас я чувствовала к этому мужчине что-то похожее на уважение. В тот далекий день полгода назад, когда мы уничтожили гнедо заговорщиков и вернули Энриса, император спас жизнь сотням беззащитных людей во дворце.
Оказывается, заговорщики планировали разрушить здание — за исключением тронного зала. Все жилые помещения, бальные залы, библиотеки, архивы, хранилища…
Но ладно здание — пострадали бы сотни невинных людей, включая слуг, придворных, охрану, даже членов посольств!
Несмотря на то, что Владыку пытались выманить из дворца, император вернулся. Герцогиня Шаттен отдала ему почти три четверти своей силы, чтобы Владыка успел пробить заслон, выставленный заговорщиками. Шаннер не рассказывал подробности, но я понимала, что промедли император хоть немного, засомневайся, испытай страх за свою жизнь — и всё было бы кончено.
Он был тяжело ранен, но выжил. И, вопреки всем прогнозам целителей, встал на ноги. Я знала почему. Энрис вернул Владыку империи из-за грани. Никто не знает, о чем они разговаривали, но после этого на площади буквально в три месяца вырос огромный храм покровителя империи и императорского рода Мъярг — Владыки крылатых Энриса Сумрачного.
Храмы «матери» Маэррилоны исчезли, как и сама богиня, но если кто из-за этого и расстраивался — то точно не те несчастные, которых отсылали в её Обителях Скорби.
Империю потряхивало.
Реформировалась система образования, существенно менялись права аристократов — в особенности ограничивалось их влияние на женщин своего рода. Каждая аристократка имела право получить образование и подать заявку на государственную службу, даже в случае неодобрение семьи. За соблюдением новых законов следили особые отделы, во главе одного из которых встал мой брат Ариан.
Ари вернулся на родину с беременной женой, но не пожелал прозябать в качестве лорда Сорлейн в провинции.
Больше всего он сокрушался, что пропустил самое важное в моей жизни. Брат никак не мог себе простить, что поверил посулам родителей и их восторженным письмам о Тристане. К счастью, ему быстро нашли занятие — чтобы не занимался самобичеванием.