-Что вам нужно? — тут же спрашивает с возмущением.
-Здравствуйте, — стараюсь быть дружелюбной. — Я хотела поговорить с Таиром.
-Он занят, — нетерпеливо обрывает меня.
-Я понимаю . Но..
-Послушайте, я не знаю вас. Какая вы, откуда, чего вообще хотите, и что вы сделали, чтобы его привязать к себе. Но то, что вы разрушили семью моего сына, ни я, ни мой муж вам не простим.
-Не простите? — тихо, сквозь слезы переспрашиваю. В горле болючий ком застревает. — Даже несмотря на то, что у нас с Таиром сын, похожий на него? Ваш внук.
-Я вам все сказала. Делайте выводы, — прошипела она и бросила трубку.
Начинаю задыхаться от обиды и слез. Его родители — последние, о ком я думала в нашей истории. Всегда вперед выходили жена и дочь, но я, дурочка, совсем забыла, что по их традициям, младший сын должен остаться с отцом и матерью. Значит, они ненавидят меня? Обсуждают, наверное, кости перемывают. Но мой сын…она даже не ответила на мои слова о том, что он похож на Таира.
-Ма-ма! — Аланчик размахивает ручками, сидя в детском кресле.
Вытаскиваю его оттуда, прижимаю к себе и зацеловываю. Осознание, что родители Таира могут так и не признать внука, ранит до глубины души. Но я это уже проходила. В конце концов, ни мой отец, ни его родственники не знали обо мне.
Таир приходит лишь после восьми, когда я уже уложила Алана. Открываю ему дверь, но обида съедает изнутри, поэтому не встречаю его как обычно. Прислонившись плечом к стене, жду когда зайдет. И стоит ему появится в дверях, как у меня сердце ухает вниз.
-Милый, что случилось? — подбегаю к нему и касаюсь пальцами огромного синяка на скуле. — И губ разбита.
-Эль, не надо, — отводит он взгляд.
-Что случилось? — я уже на грани истерики.
-Упал, — Таир разувается и идет в комнату, а я семеню за ним.
-Так не падают. Ты думаешь я не понимаю? Это твоя жена? – голос непривычно высокий.
-Эля, не трогай мою жену. Ей пришлось скорую на ночь глядя вызывать.
-Почему? — скрещиваю руки на груди.
-Упала в ванной. Давление поднялось.
-А, ну да, конечно. — бормочу себе под нос и злюсь из-за того, что она все равно на шаг впереди. Скорее всего, решила разыграть карту больной страдалицы, чтобы удержать Таира рядом.
Любимый садится на диван и запрокидывает голову. Он сглатывает, и острый кадык дергается на его шее. Как завороженная наблюдаю за ним, сажусь рядом и прижимаюсь так крепко, что дышать забываю. Таир обнимает меня одной рукой, а мои пальцы тем временем проскальзывают под его пуловер. Но он не останавливает. Знаю, что устал. Знаю, что все плохо. Решаю смолчать о том, что говорила с его матерью. Теперь мне становится все равно, примут меня или нет его родители. Нам и втроем хорошо.