-Хорошо.
-Одежда, игрушки, врачи. Я бы могла ходить в обычную поликлинику, но наш педиатр принимает в частной клинике.
Соглашается.
-Черт, как просто оказывается, — горько усмехается.
-Я хочу забирать ее на выходные, — просит он.
-Только без ночевок и не к своей, — замолкаю на полуслове.
-Почему? Я хотел бы потом познакомить ее с братом.
Подлец! С братом он собрался ее знакомить!
-Ты сейчас серьезно? — с губ слетает нервный смешок. — Думаешь, я отпущу свою дочь к твоей любовнице? Нет. Если с ночёвкой, то только в этот дом.
-Но ты же понимаешь, что рано или поздно я познакомлю их со своей…
-Новой семьей? – договариваю за него я. – Какой же ты, Таир…
Слова застревают в горле.
-Еще рано ее знакомить. Сначала она должна привыкнуть, что мы живем отдельно.
-Разберемся. Наверное, надо с ней поговорить?
-Я сама. Она еще маленькая и не все понимает. Да и отвыкла она от тебя.
-В каком смысле? — округляет глаза Таир.
Ну что ж, готовься. Правда ведь глаза колет.
-А ты не понимаешь? Все последние месяцы ты приходил поздно, когда она уже спала. В выходные тебя сдувало ветром. И я теперь понимаю, в какую сторону, — кривлю губы в ехидной ухмылке. — Ты думаешь, подержал дочку на руках пять минут, и она убежит довольная? Нет, Таир, это так не работает. Чтобы завоевать любовь ребенка, особенно дочери, нужно быть вовлеченным, нужно играть с ней в то, во что она сама хочет, нужно разговаривать, обнимать, целовать, говорить, что она твоя принцесса каждый день. Пусть это будет всего полчаса, но это время только для двоих. А ты лишил и себя, и её всего этого. Поэтому я тебе сейчас говорю — не хочешь потерять ее завтра, будь для нее отцом сегодня.
Ему снова нечем крыть, поэтому он тянется к коньяку. Господи, надеюсь, не сопьется. Стрелки на настенных часах бегут и бегут. Вот уже скоро шесть утра, а меня только сейчас клонит в сон. Надо чуть-чуть поспать перед еще одним сложным днем. Молча встаю из-за стола, иду к двери.
-Ты куда? — он на ходу ловит мою ладонь и сжимает ее.
Прикосновение, за которое я бы раньше многое отдала. От которого бы дрожала, краснела, сгорала.
-Спать.
-Иди, — отпускает меня и роняет голову на стол.
-Знаешь, а ведь Ирада была права. Не надо было брать у тебя деньги. Если бы я тогда знала, что ты остался со мной из жалости, я бы никогда не приняла твою помощь. А теперь странно выходит: ты мне сердце разбил, а я тебе еще и денег должна.
-Ничего ты мне не должна. И сестре это скажи. Я помог вам от чистого сердца, — говорит угрюмо.
-Сердца? Какого сердца? У тебя его нет, — выдерживаю паузу и добавляю. — Лучше бы нам никогда не встречаться. Четыре года лжи и что? У тебя любовь, у меня внутри все выжжено. Единственное, за что я могу тебя благодарить — это дочь.