Держась за перила, медленно спускаюсь по скользким ступенькам. Чувствую, что смотрит мне вслед, а потом вдруг говорит громко:
-Ты сегодня прекрасно выглядишь, Сабина. Правда.
Обернувшись через плечо, фальшиво улыбаюсь. Мое такси подъехало прямо к зданию. Сажусь и смотрю в окно на удаляющуюся маленькую фигурку. Был моим, стал чужим. Бывшим. Хотя…наверное, моим-то он и никогда не был.
Вот здесь давайте прервемся на саундтрек по этой ссылке: https:// /ru/blogs/post/585590
Через полчаса уже сижу за рабочим столом и пытаюсь работать. Но она, как назло, не идет. На душе пустота, обида, горечь. Пыталась держать лицо весь день, с того самого момента, как переступила порог суда. А теперь потихоньку накрывает. Отпрашиваюсь пораньше, благо, начальница знала, что я сегодня развожусь. Воспользовавшись ее добротой, я доезжаю до сада и забрала Нафису. Она, разумеется радуется, что за ней пришли раньше. Держась за руки, идем домой через сквер. Снег, выпавший вчера, лежит белоснежным полотном по краям дорожки, а под ногами приятно скрипит. Прямо, как в детстве, когда мы с папой шли той же дорогой.
-Апака, скоро Новый год, — деловито сообщает Нафиса.
-Да, точно.
-У нас будет елка?
-Конечно. Обязательно будет.
-А дадака с нами будет?
-Нет, солнышко. Он встретит Новый год в другом месте.
— А с нами не может?
-Нет.
Хотелось отчего-то добавить заезженное “к сожалению”. Но, наверное, это все же к счастью.
-А можно я кое-что попрошу у Деда Мороза? — не унимается Нафиса.
-Что? Скажешь по секрету?
Она несколько секунд идет молча, а потом вдруг останавливается и тянет меня за руку.
-Апака!
Понимаю, что разговор будет серьезным и сажусь на колени, чтобы быть на уровне ее глаз.
-Я тебя очень внимательно слушаю.
-Я хочу, чтобы дадака жил с нами, — грустно опускает пушистые ресницы.
-Но он же приезжает к тебе каждую неделю, привозит подарки. И к буваке с момакой ты ездишь, — гоняю туда-сюда пресловутый ком, что разросся до небывалых размеров от ее слов и интонации.
-Да, но раньше он был всегда, — вздыхает она, а я, чтобы она только не видела моей реакции обнимаю ее крепко-крепко и закрываю глаза. Что мне ей на это сказать? Я не знаю. Я сама всю жизнь была папиной дочкой. Он был для нас добрым великаном, авторитетом, лучшим другом. Не случайно ведь Ирада всегда говорит, что она, как отец. Потому что характер у нее папин. А я в маму — спокойная, услужливая, ранимая. Я просто не знала, что может быть по-другому.
-Он и будет всегда, кызым. Просто мы разделились, — а в уме думаю “развелись”. — Мы теперь живем здесь, а он…в своем новом доме.