Он замолчал на секунду.
— Впрочем, там особо и понимать не надо. Хотели убежать, да попали в засаду даймонов. Родители не выжили, — Агрон говорил тихо, чтобы не разбудить минотавра. — Он три дня лежал под обломками, когда мы проходили мимо. Весь израненный, но живой. Упрямый сопляк. Прям, как мои дочурки были.
Минотавр осторожно поправил одеяло на плече парня.
— Ты уверен, что стоило тащить его сюда? — осторожно спросил я. — Сам понимаешь, тут скоро будет бойня. Могли же найти ему место в лагере беженцев.
Агрон поднял с земли камешек и повертел в руке.
— Он не захотел. Воин! Сражаться хочет! Что, мне его силой заставлять, что ль? Он же взрослый уже! — Агрон вздохнул. — Может оно бы и стоило, в обычное время. Но тут же как, последние дни наступают, господин. А потому — пусть делает, что хочет. Да хоть Дорос и упертый, но парень неплохой. Вы не смотрите, что он сейчас дрыхнет поджав копыта, он до этого наравне со всеми старался. Учится он быстро, других не подводит. И секирой машет, будь здоров.
Минотавр отложил камешек и посмотрел на меня:
— Знаете, господин, я долго думал — зачем мне все это? Дочурок уже не вернуть, жену тоже. Можно было уйти куда подальше, в горы, переждать эту войну. Тогда то я еще знал, что переждать не удастся. Но решил, что стоит остаться, не для себя, так для других. Чтобы детишки вроде этого недомерка могли больше времени с близкими провести.
Он выдохнул и устало улыбнулся.
— Смотрите-ка, господин, на какие речи меня понесло. Ваше присутствие, не иначе. При виде героев так и хочется излить душу. Ладно. Всё это в прошлом, да и чего жаловаться тут. Все наши кого-то потеряли. Кто детей, кто жену, кто близких… Сейчас важнее не это.
— Не это, — задумчиво повторил я за ним и замолчал. Мне хотелось подбодрить минотавра, сказать, что мы сейчас боремся за все историю этого мира и за обе наши расы, но это отдавало патетикой, и у меня не повернулся язык. Поэтому только и оставалось, что молча сидеть рядом с пригорюнившимся минотавром, пока вокруг, будто назло кипела работа.
— Все в порядке, господин. Никто вас не винит, — легко угадал мои мысли Агрон. — Это ж титан Кронос, кто мы против него. Я только жалею, что не провел с дочурками больше времени, не сказал, как они важны для меня. Как папа их любит. Я же сейчас только одного хочу, только об одном думаю. Как бы снова обнять их, снова почувствовать их ладошки на своей шее. Это, да еще чтобы титан пожалел, хоть на секунду, что поступил так гнусно.
— Это я обещаю, Агрон, — тихо сказал я, поднимаясь. После слов минотавра я знал, что мне следует сделать, и кого я хотел увидеть больше других. — Уж это я тебе обещаю.