Даже если Бранд не справится, живые получат сведения и смогут продолжить битву за освобождение.
— Наследование свойств кристалла, — пробормотал Бранд, вглядываясь в полупрозрачную толщу.
Угрозы кристаллу и давление на него, могли ли они ускорить ответную реакцию? Усилить ее? Подобные опыты проводились, но никогда к ним не привлекались могучие герои. По той же причине, скорее всего, по которой король Дарнии Дариус приказал отобрать все у Марденуса и дать ему хорошего пинка, дабы не портил подземелья и жизнь живым вокруг. Давление извне, на котором выращивали кристаллы, холили и развивали, но в усиленной, героической форме, которая позволила бы добиться более высоких уровней?
Эту мысль Бранд тоже записал в кучу к остальным соображениям.
— Значит, не сегодня, — Бранд похлопал кристалл по твердому, прозрачному боку.
Враждебность в глубинах приняла чуть иную форму, но не ослабла. Пожалуй, это тоже дело будущего, подумал Бранд, извлекая камеру, флаконы, ящик с почвой и камнями. Вырастить изначально нейтральный и не враждебный кристалл. Возможно, такие даже появлялись на свет, в драконьих горах, например, но не смогли вырасти и их сожрали.
Бранд провел рукой по каменному полу, смял его пальцами, раскрошил и насыпал в основание отсека в камере, где предполагалось появление зародыша кристалла. Кристаллы рождались из ненависти и концентрации маны и следовало их обеспечить, вместе с почвой, а уже потом оглушать и подчинять. Могло ли быть иначе в мире, рожденном и подпитываемом маной Бездны, несущей в себе кровь, смерть и потерю разума?
— Вот так, — Бранд сдвинул боковую крышку камеры.
Подземная мана и спертый воздух, часть атмосферы для зародыша. Что случится, если уничтожить Бездну? Мир потеряет ману, но останутся живые, которые верой своей будут питать богов. Что случится, если Бездна вырвется на свободу? Живые омонстреют, небесная мана и вера исчезнут и небеса с богами на них умрут.
Возможно, именно это и случилось в прошлый раз, думал Бранд, закрепляя флакон с маной Бездны и регулируя подачу и распыление. Все погибли, кроме драконов и дриад, и боги с демонами начали по-новой, с иными правилами и ограничениями. Чтобы не просто победить, но чтобы и победитель сумел потом выжить. Бездна здесь находилась в более выигрышном положении, но Бранда, разумеется, злило совсем иное.
В любом раскладе живые оставались в проигрыше.
— И главный сюрприз дня, песни Минта в жидкой форме, — добавил Бранд, извлекая новый флакон.
В книгах писали об этом, но Бранду хотелось проверить самому. Кристалл реагировал на его слова, словно и правда понимал их или откликался, или еще что. На этом ложном предположении были потрачены океаны маны, пота, крови и труда, утеряны жизни бесчисленных манологов, кристалловедов, укротителей и воинов, и прочих. Ни один кристалл так и не удалось укротить, выдрессировать или превратить в Питомца, но вот эмпатов полегло много.