— В смысле? — я моргаю и уставляюсь на него, забыв про манеры.
— В смысле, — передразнивает он меня. — Вам отказано в поступлении. Свободны, Белаторский.
Глава 2
Мгновенной смерти толстяк избегает по двум причинам. Во-первых, я дико задолбался за прошедшую неделю. Настолько вымотался, что нет сил резко отреагировать. Во-вторых, мы в храме и стоим перед гигантской статуей бога. И я чувствую мощную силу, витающую в древних стенах. Словно за нами наблюдают. Возможно, так и есть.
Поэтому успешно подавляю подавляю порыв сдавить мужика нитями Нергала так, чтобы он лопнул.
Это наверняка очередная проверка. Мне не могут просто отказать, ничего не объяснив. Глава рода собрал такую внушительную стопку справок, рекомендаций и прочих данных, что к их недостатку точно претензий не должно быть. И даже обе письменные благодарности императора приложил. Да, оказывается и такие мне прислали из императорской канцелярии.
И я пообещал нашей верховной жрице вести себя подобающе статусу. Никаких криков, угроз и упаси боги, физической силы. На последнем она особенно настаивала.
— Мне будет позволено узнать причину отказа? — очень вежливо спрашиваю я с перекошенной рожей.
Не справился синхронизировать голос с выражением лица и женщина чуть вздрагивает, но задирает острый подбородок вверх, отвечая:
— Вы считаете себя настолько важным и особенным, что даже шрамы выставляете напоказ, какая самоуверенная гордыня!
Я понимаю, что они в первую очередь говорят про мои руки. На ладонях симметричные толстые белые шрамы от кинжала. Я не позволил ни Олегу излечить их, ни отвезти меня к верховной целительнице.
Не потому что мне так захотелось пощеголять доказательствами сражений. Мне было страшно загубить хорошего целителя. Рисковать кем-то ради того, что само заживет — я не настолько ценю свою шкуру.
Но тут ее ценят. И я забыл о том, что шрамы оставляют либо в наказание, либо чтобы помнить. И если в первом случае такой шрам еле заметен, как на моей скуле, то во втором такое право надо заслужить.
А как бы я не отличился на севере, об этом знают немногие. И уж точно не эти канцелярские крысы.
— Нет, они остались не по причине того, что я ими горжусь.
— Ах, значит вы их стыдитесь? — презрительно выплевывает женщина.
Да чтоб тебя! Я решительно не понимаю для чего эти откровенные провокации. Такой способ самоутверждения? Единственный доступный? Слишком уж демонстративно и неприкрыто. Глупость какая-то.
— Это всего лишь необходимость. Связанная с тем, какой силой я обладаю. Они, — протягиваю ладони, — не стоят риска целителей.