— Меня бы быстро подтянуть по основным, хм, предметам. И справлюсь.
— Быстро подтянуть? — недоверие на его лице меня охлаждает. — Игорь, если ты покажешь комиссии свое незнание хоть в одном вопросе, то это повлияет на всю твою дальнейшую жизнь. Откажут в приеме и об этом узнают все. Будь ты не из великого рода, это могло пройти незаметно, но ты Белаторский. И если ты не справишься…
— Я справлюсь! — рявкаю я. — Не страшнее демонов эти профессора и их испытания. Что я должен там такого уметь? Жонглировать?
— Жонглирование, между прочим, делает человека очень ловким, — серьезно отвечает дед. — Истреблять демонов — не все, что должен уметь княжич.
— А не этому разве должны учить в академии? — удивляюсь я. — Не в смысле демонов истреблять, а всему остальному? Зачем тогда там учиться вообще?
— Ох, беда, — глава рода расстраивается, но вдруг начинает смеяться. — А знаешь, я ведь таким же был. Твой прадед мне устроил практику в пустыне. Меня туда вообще на все лето отправили, чтобы голову себе всякой ерундой не забивал. И я вернулся таким же, как ты. Пустыня она такая, отбивает все, кроме одного инстинкта — выжить любой ценой. Там как-то не до расшаркиваний…
Дед мечтательно смотрит в небо, усмехаясь. А я вдруг вспоминаю, по чьему указанию книжку по этикету на хэ поставили в библиотеке. И не дергаю его, позволяя погрузиться в явно приятные воспоминания.
Мы так и прогуливаемся по дорожке, проходя мимо входа и углубляясь в парк. Сила, которой напитывает хранитель землю, окутывает, убаюкивая. И я тоже с теплотой вспоминаю командира, лагерь, несчастное чучело. И даже того стремного туземного дедка в горах.
— Так и как же ты поступил? — все таки прерываю я наши фантазии о простых временах.
— Ну у меня то память не отшибло. Рефлексы просто другими стали. Как отношение ко всей этой зауми. Но с комиссией повздорил, да. Как-нибудь расскажу тебе эту историю, — он мотает головой, — Но не сейчас, а то учудишь еще по моему примеру. И твоему отцу, и брату это вспоминали при поступлении.
Ага, значит буйный нрав и в этой крови. Не все же мне на свой характер валить. Но устраивать локальный апокалипсис я не хочу. Попробую хоть раз взять умом.
— Ладно, внучок, — хлопает дед меня по плечу, а в глазах его пляшут веселые искорки и солнечные лучи. — Сделаем невозможное. Поместим в твою голову все, что должен знать княжич, за неделю. Это максимальное время, на которое я смогу затянуть подачу прошения. И надеяться, что его долго будут рассматривать, я бы не стал.
— Спасибо! — я так радуюсь, что кашляю.