Увидев, как тот удивлённо приподнял брови, я объяснил.
— Если с ней произойдёт нечто неприятное, это приведёт к автоматическом разрыву договора. А доверенность на действия от её лица она составит немедленно. Равно как и напишет завещание. Чтобы мы в любом случае смогли использовать информацию об этом нападении.
Мужчина что-то попытался сказать, но закашлялся — так спешил выразить возмущение, что поперхнулся. Наконец, пришёл в норму и, сверкая глазами, принялся говорить.
— Вы в полицейском участке, а не бандитском притоне. Жизни и здоровью уважаемой госпожи Хван не будет ничего угрожать. Как вы вообще могли такое подумать?
Я пожал плечами, а сбоку зазвучал ехидный голос Чжи.
— Знаете, аджосси, в наше время иногда и не понять так сразу, где ты — в логове бандитов или оплоте закона. Нужно время, чтобы разобраться.
Суперинтендант с возмущением уставился на неё, а с правого края нашего дивана поднялся на ноги адвокат. Поспешивший прервать начавшийся обмен мнениями.
— Где мы можем встретиться с представителями другой стороны? Раз общее мнение выработано, то я больше не вижу смысла тянуть.
Ход оказался эффективным — после короткой паузы, шеф полицейского участка приказал подчинённом нас проводить. И даже поклонился на прощание.
Я же, покидая кабинет, ещё раз осмотрел дверь. Окончательно уверившись, что никаких опознавательных знаков тут нет. Ни таблички, ни чего-то ещё, прямо указывающего на должность.
Провожатый, который заметил моё внимание, чуть помрачнел и решил объясниться.
— У нас ремонт идёт. Всё никак не закончится. Не на всех дверях есть таблички.
Признаков ремонта я в здании не заметил. Да и на всех других дверях, мимо которых мы шагали на встречу с оппонентами, таблички имелись. Больше было похоже, что нас пригласили в кабинет, который использовался для подобных встреч. Эдакое безымянное помещение, изнутри выглядящее, как рабочее место старшего офицера, но на деле могущее быстро исчезнуть. Достаточно убрать оттуда всю мебель, завалить хламом и приколотить на дверь табличку «кладовка».
Интересы нападавших представлял только юрист. Ни одного из участников конфликта здесь не было. А сам адвокат вёл себя куда более вежливо. То ли проконсультировался со своим руководителем и получил нужные указания, то ли просто поддался эмоциям во время нашего первого контакта, а сейчас взял себя в руки.
Что интересно — фамилий своих клиентов он в тексте никак не обозначил. Вместо этого использовал общую формулировку — мол, Су Ён не имеет никаких претензий к участникам конфликта, который произошёл в такое-то время около данного бара.