Согласно их отчётам, всё делалось законно и грамотно. Но, стоило обратиться к переписке с клиниками и сотрудниками фонда, как моментально вскрывался пласт нелицеприятной фактуры.
Никто из участников клинических исследований не ставился в известность о том, что проводимые процедуры вообще связаны с испытаниями лекарств. Им просто обещали лечение. Бесплатное и новейшим препаратом. Ни слова не говоря о рисках и том, что какая-то часть больных в тяжёлой стадии будет получать плацебо.
Определённый процент последних в процессе умирал. Да и на состоянии их здоровья подобное «лечение», понятное дело, никак не сказывалось. Но претензии от родственников глушились быстро и эффективно. Мол, их заранее предупреждали, что результат не гарантирован, а все услуги оказали полностью бесплатно. К тому же, каждый пациент подписывал форму, согласно которой благотворительный фонд не нёс никакой ответственности за любые проблемы со здоровьем, которые возникнут в процессе. По той простой причине, что побочные эффекты порой тоже проявлялись неожиданно и в ряде случаев приводили к смерти или обострению хронических заболеваний.
Персонал, который работал с людьми, международным медицинским протоколам не соответствовал. Вместо специалистов нужной квалификации, работа доверялась медсёстрам, которые прошли курсы от самого благотворительного фонда, будучи набранными в тех самых сельских районах. Насколько я понимал, большая их часть вовсе не осознавала, что они делают и в чём смысл проводимых процедур. Более того — подавляющее число работников младшего звена были уверены, что и правда пытаются помочь пациентам.
Доктора разбирались в ситуации куда лучше. Но каждый из них получал неплохие деньги за организацию процесса. Хотя, их уровень квалификации в ряде случаев тоже оставлял желать лучшего. К тому же, персонала остро не хватало. Если сравнивать с принятой практикой, в процессе участвовало заметно меньше людей, чем должно было.
Вот и причина экономии средств — никаких выплат испытуемым, низкооплачиваемые медицинские работники и околонулевой контроль за результатами. Что открывало ещё и неограниченные возможности для корректировки результатов.
Ключевой момент — у меня были прямые доказательства участия во всём этом Чен Фармасьютикал. Именно они утверждали окончательные сметы расходов и принимали решения по возникающим сложностям. Им же отправлялась вся реальная отчётность, касающаяся побочных эффектов и уровня реальной эффективности препарата. А для работы с представителями министерства здравоохранения Индонезии, которые должны были контролировать ход клинических исследования, в страну прилетали сотрудники корейской компании.