— Вот, забирай, — сказала я. — И без содержимого не возвращайся.
Тайрек уставился на футляр, потом на меня, и я, кажется, впервые увиела, как у Миротворца на одно короткое мгновение по-настоящему дрогнула маска вечной самоуверенности.
— Ты… готова к ритуалу с куророй, Ши-ар? — спросил он почти хрипло.
— Готова, — улыбнулась я. — Завтра Мойра заберет Мисси после ужина на ночь. Тогда и…
Тайрек глубоко выдохнул, будто до этого все это время сам не замечал, что задерживает дыхание, а потом медленно поднялся на ноги. Взял футляр одной рукой, а второй неожиданно осторожно коснулся моей щеки костяшками пальцев.
— Ши-ар… — проговорил он низко, севшим голосом. — Я ждал этого дольше, чем ты думаешь.
Илар тихо усмехнулся. Райан, продолжая стоять рядом, крепче сжал мою руку.
— Поздравляю, побратим, — произнес он спокойно, но в его глазах светилось теплое одобрение.
— Вообще-то мы собираемся сделать все… вместе. Так же можно? — посмотрела я на аль-тура, а потом на своих эйнарцев.
— Нужно, — сверкнул огнем в глазах Тайрек. — Нам всем это нужно.
И именно в этот момент сверху раздался крик Мисси:
— Мама! Папы! С Бродягой что-то не то! У него глаза горят!
Мы все резко развернулись в сторону лестницы.
Дочь стояла на верхней площадке, прижимая к себе мяука, который смотрел на нее, не мигая, а его глаза действительно светились ярким фиолетовым огнем, точно так же, как у эйнарских мужчин во время резонанса.
— Цветочек… — произнес Миротворец потрясенно. — Ты эйра и тура.
— Настоящая? — Мисси выпучила глаза, переводя взгляд с него на нас.
— Настоящая, — подтвердил Илар, и в его голосе звучало лучезарное счастье. — Самая настоящая.
Я медленно поднялась по ступеням и остановилась рядом с дочерью.
И вдруг я ясно поняла, что это значит.
Эйнар признал не только меня.
Он признал и ее. Мою девочку. Мое маленькое невозможное чудо, которое когда-то вошло в мою жизнь как долг, как ответственность, как память об умирающей подруге, а стало сердцем моего дома.
Я осторожно коснулась щеки дочери.
Сколько всего было между тем днем на Нуме и этим вечером?
Страх. Бегство. Боль. Потери. Чужие имена. Чужая жизнь. Невозможные выборы. И любовь, сначала маленькая, почти незаметная, потом упрямая, глубокая, разрастающаяся, пока не ставшая тем, без чего уже невозможно дышать.
Я когда-то думала, что умею только сражаться, выживать, закрывать собой тех, кого обязана защитить.
Но оказалось, можно не только воевать за жизнь. Можно еще и жить ее.
По-настоящему.
С теми, кого выбрало сердце. С теми, рядом с кем прошлое не исчезает, но перестает быть клеткой. С теми, рядом с кем даже шрамы становятся не уродством, а картой пути, который привел тебя домой.