— Товарищ сержант! Давай-ка с нами — за Победу!
— Товарищ старшина! А вы на каком фронте были? Давайте с нами, за Бирманский!
— Товарищ лейтенант! По сто, за тех, кто не дожил⁈
Милиционеры улыбались, отказывались, но приглашения слышались все чаще, все громче… И тут…
— Внимание! Внимание! Говорит Москва! Работают все теле– и радиостанции Советского Союза!
Голос Левитана, звучащий над площадью, гулко отдавался от стен древнего Кремля и долетал даже до замоскворецких двориков, опустевших в этот по-весеннему яркий и солнечный день.
Звонко ударили куранты, отмечая без четверти десять.
— На трибуну Мавзолея Ленина—Сталина поднимаются руководители Коммунистической партии и Правительства Союза Социалистических Стран. Председатель Совета Народных Комиссаров СССР — товарищ Сергеев, первый заместитель Предсовнаркома генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза товарищ Новиков, император Социалистической Японии товарищ Нобухито, генеральный секретарь Компартии Японии товарищ Бункити и другие товарищи.
Несмотря на свой возраст, Кирилл легко поднимался по ступеням на трибуну Мавзолея. Всего час тому назад он вместе с другими прилетел в Москву из Токио, где тоже праздновали двадцатилетие Победы. Два туполевских сверхзвуковых лайнера примчали с Дальнего Востока и наших, и японцев. Вот, правда, в Токио трибуна была пошире…
«Надо было все-таки настоять тогда в Совнаркоме, чтобы для товарища Сталина строили отдельный Мавзолей, — подумал Новиков. — Артем, Артем… Любимый ученик. Любимый, а такую свинью подложил! „Нет средств, надо восстанавливать страну…“ И Берия его поддержал. А ведь у партии и свои средства есть, а что не хватило бы — народ бы по копеечкам, по грошикам собрал. Ведь не дяде в карман, а на святое дело…»
Именно в этот момент, когда вся Красная площадь замерла в ожидании и предвкушении парада, от ГУМа вдруг долетел детский голосок:
— Папа, а это Стальной, да? А почему он стоит не там, где написано?
Кирилл не сразу понял, что имел в виду ребенок, а когда понял, то невольно рассмеялся. Оказывается, он стоял над надписью «ЛЕНИН», а надпись «СТАЛИН» оказалась слева от него. Он слегка повернулся и негромко произнес:
— Вот, Артем, а ведь я говорил, что два Мавзолея надо…
И тут же его поддержал товарищ Сын Неба:
— Действитерьно, это было просто необходимо, построить усыпальницу для тоуварисща Старин-сэнсея.
Народный комиссар государственной безопасности Чкалов, стоявший рядом с Новиковым, хмыкнул:
— Вот именно, а то японцы уже анекдот сочинили. Приезжает японец из Москвы домой, его спрашивают: «А ты в Мавзолее Сталина-сэнсея был?» А он отвечает: «Был. Сталин-сэнсей — как живой лежит. А рядом с ним лежит его орден Ленина. Тоже — как живой…»