Кирилл почувствовал движение за спиной и оглянулся.
Сзади сквозь плотную толпу ужом пробиралась Надежда. Встав рядом, оправила китель, звякнула орденами и лучезарно улыбнулась.
— Ну?
— Мальчик. Три восемьсот.
— Богатырь! — Новиков вздохнул. Вера все же как-то договорилась с Надей, и в результате понесла ребенка от Кирилла. Теперь Новиков чувствовал себя настоящим многоженцем и предполагал грядущие проблемы от Самого, не зная, что Надя, через свою подругу Женечку Кострикову, не так давно ставшую Сталиной, уже согласовала данный вопрос.
— Когда в роддом поедем?
— Завтра уже, Кирюша. Сегодня награждение, банкет, и наверняка до утра. Но я на всякий случай наши телефоны главврачу оставила, так что все будет в порядке.
— В небе летчики отдельной краснознаменной гвардейской воздушной армии Резерва главного командования! — торжественно объявил Левитан. — Под командованием маршала Чкалова пилоты одержали десятки тысяч воздушных побед и по праву представляют авиацию Советской армии над Красной площадью.
После прохода над площадью Ту-700 и стремительных И-180, в небе появились две пары Су-310, оставляющие за собой быстро тающий инверсионный след, а закрывали парад штурмовые вертолеты Камова, которые едва-едва успели появиться в войсках к окончанию войны.
Наконец с грохотом и лязгом на площадь выкатились БТР-42, которые возглавляли колонну первых и вторых ИСов, идущих в парадном строю.
Голос Левитана тоже грохотал, временами перекрывая шум бронетехники и звучание сводного военного оркестра.
Наконец, на тяжело проминающейся резине, на площадь вкатились муляжи ракет, и Новиков с улыбкой наблюдал, как «журналисты» отчаянно засуетились, жужжа кинокамерами так, что казалось, от аппаратов скоро повалит дым.
Оживились и союзники, внимательно прислушивающиеся к переводчику, который едва успевал за новым наркомом обороны Климентом Ефремовичем Ворошиловым.
Император Хирохито едва заметно улыбался и размышлял над тем, что они в сущности совсем не знают русскую цивилизацию. Они не только умело воевали, но и вели интенсивную информационную войну, в которой, как это ни печально признавать, японцы пока еще ничего не смыслили. Но быстро учились.
А Сталин был просто счастлив. И от того, что не случилась адская бойня той истории, и от того, что война, начавшись позже, длилась всего два года, и тому, что в его доме наконец-то появилась хозяйка.
Полковник сил специального назначения Евгения Сталина стояла недалеко и профессиональным взглядом оглядывала окрестности, везде подмечая или людей Власика, или новиковских специалистов. Несмотря на жесткий характер, она смогла быстро наладить отношения с детьми Сталина от прежних браков, став им настоящей мамой, причем с полковником Василием Сталиным, героем-летчиком, сбившим тридцать самолетов противника, отношения были наиболее доверительными. Единственное, чего боялась Евгения, это последующей после победы борьбы за власть. Но тут у нее как у старшего офицера спецназа были довольно крепкие позиции. Корпус, разросшийся за время войны до ста тысяч человек боевого состава, был тем мостиком между армией и спецслужбами, который не допустит никакого вооруженного противостояния и не позволит политическим спекулянтам использовать вооруженные силы для всякого рода переворотов.