Анастасия
О своем возвращении я сообщаю лишь подруге и только потому, что не в силах держать в себе обиду и боль, с которыми мне пришлось покинуть место, где я стала по-настоящему счастливой, где я впервые полюбила. Мне нужно с кем-то поделиться.
Юля сообщает, что сможет приехать ко мне уже вечером. Она уехала с родителями в загородный дом, а оттуда не меньше двух часов езды на машине. Чтобы хоть чем-то занять себя в ожидании подруги, я решаю разобрать чемодан. Но стоит мне только открыть его, как накатывают теплые воспоминания о прекрасном времени, проведенном с Амиром. Я смотрю на платье, в котором провела последний вечер с ним, и беззвучно роняю слезы на легкую ткань. Но с каждой секундой боль потери любимого человека и возможности быть с ним усиливается. Я больше не сдерживаюсь – рыдаю так громко, как только могу, чтобы хоть как-то заглушить свои чувства.
Я отлично знала, что рано или поздно наша связь оборвется, но все равно оказалась к этому не готовой. Саид четко и лаконично объяснил невозможность подобных отношений и протянул билет на ближайший рейс.
– Анастасия, спасибо за работу. Вас ждет большое будущее, но на этом мы должны с вами проститься, – заявил он напоследок. – Водитель уже привез ваши вещи. Горничная их собрала. Надеюсь, вы будете благоразумны. У Амира своя жизнь, с вами никак не связанная. У него есть обязательства перед семьей и страной. Он не может выбрать вас, надеюсь, вы это понимаете. Не усугубляйте ситуацию. Отпустите его.
Сначала мне даже показалось, что я ослышалась, но черный внедорожник, ожидавший меня около входа, развеял все сомнения. Я уехала, даже не попрощавшись с тем, в кого до беспамятства влюбилась. Мне просто не дали ни единого шанса – до самого вылета меня сопровождала охрана.
В какой-то момент от слез, бессилия и усталости я засыпаю. Прямо посреди комнаты на чемодане. А просыпаюсь от звонка в дверь.
За окном уже стемнело, и я не сразу понимаю, сколько времени. Кажется, будто я проспала целые сутки, а по факту – всего несколько часов.
– Да уж, Настена, не такой я ожидала тебя увидеть, – в голосе Никитиной слышится сочувствие.
– Проходи, Юль. Чай, кофе? – бесцветно произношу я.
– Тут чаем не отделаешься, – она захлопывает входную дверь. – Я привезла вина.
– Спасибо, Юль, – говорю сквозь слезы.
Подруга притягивает меня к себе и заключает в теплые объятия. Новый поток слез вырывается наружу, и Юля терпеливо ждет, когда я прорыдаюсь. Она поглаживает меня то по волосам, то по спине, и спустя несколько минут я наконец успокаиваюсь.