Ровно через минуту паспорт уже у меня в руках.
Не соврал, падаль.
Раскрываю на развороте с фотографией: Красавина Светлана Александровна.
За шесть лет она словно иссохла: кожа да кости, огромные глаза, занимающие пол-лица. Но раньше в них искрился озорной огонек, а теперь плещется только страх и отчаяние.
– Значит слушай меня внимательно, Костыль, – возвращаю его внимание, пряча паспорт в задний карман джинсов. – Если еще раз услышу, что ты толкаешь наркоту, так просто ты от меня не отделаешься. По одному истреблю всех твоих шакалов, а потом и до тебя доберусь. Я понятно выразился?
Костыль в шоке, но сейчас он на все согласен. Он готов лизать мои ботинки, лишь бы я больше не появлялся на пороге его конуры.
– Конечно, все понял. Дважды повторять не надо.
– И вычисти всю дурь с участка! Сожги ее к чертям! Через неделю приеду с инспекцией!
– Сделаю! Все сделаю, – кивает, шагает ко мне и протягивает свою ладонь для рукопожатия.
Смачно плюнув в Костыля, я сжимаю свой кулак и со всей силы впечатываю в его грязную рожу. Обмякнув, барыга валится на крыльцо.
– Это тебе, чтоб не расслаблялся! – рявкаю я, а затем сажусь в машину и под изумленные взгляды зевак даю по газам.
По дороге к дому я нахожу в телефоне контакт старого приятеля, нажимаю на вызов и включаю громкую связь.
– Молот, братан, вот отвечаю, только о тебе подумал, а ты тут как тут! – ржет он в трубку.
– Не понял, Борзов, ты сейчас нарываешься?
– Да ну, брось! Просто дело есть. Сам хотел набрать, а ты меня опередил.
– Ясно, – мычу я, бросая взгляд на паспорт Светы. – Я сейчас скину тебе кое-какие данные, пробьешь мне одного человечка?
– Не вопрос. А кто это? Еще один твой должник?
– Можно и так сказать, – уклончиво отвечаю, не вдаваясь в детали.
– Тогда высылай. К обеду сброшу тебе всю инфу по нему, там и поговорим.
– Отлично! На связи, – отключаюсь.
Через пару километров я останавливаюсь на подземной парковке торгового центра, делаю пару снимков паспорта и отправляю их Борзову.
Надо бы знать, с кем имею дело. Осторожность в данном случае точно не помешает.
Света
Впервые за долгое время я просыпаюсь с улыбкой. Утро… Оно сегодня доброе, ведь впервые за последние дни меня не терзает вопрос о том, что нужно сделать сегодня, чтобы наступило завтра.
Теперь меня мучает другое: я боюсь, что после всего Назар может назвать меня обманщицей и прогнать из своего дома.
Потянувшись всем телом, я перекатываюсь на бок. Там, на соседней подушке, замечаю листок бумаги.