Эльдар почувствовал, как по спине пробежали холодные липкие мурашки. Весь его внутренний стержень, вся уверенность, с которой он только что отдавал приказы, вдруг съёжились до размеров горошины, затерянной где-то в районе солнечного сплетения. Город за окном, этот шахматный стол его империи, вдруг потерял всякий смысл. Шах и мат ставил не новый S-ранг, а какая-то белковая бляшка в его собственном мозгу.
— Ладно, — он выдохнул, подчиняясь железной логике: угроза требует оценки. — Я выезжаю. Через сорок минут буду. Но… это же делается с анестезией? Местной, конечно?
На другом конце провода повисла тяжёлая многословная пауза. Эльдар успел мысленно обругать себя за эту слабость, за этот выдавший страх вопрос.
— Видите ли, Эльдар Юрьевич, — начал доктор с нездоровой осторожностью. — При изучении вашей расширенной медицинской карты мы обнаружили ранее не учтённую аллергопробу десятилетней давности. Реакция на лидокаин. Крайне нежелательная. Риск анафилактического шока в вашем случае, с учётом возможного фона… — врач запнулся, подбирая слова. — Боюсь, что применение даже местной анестезии противопоказано. Риски превышают дискомфорт от процедуры.
— Дискомфорт? — Эльдар не сдержал горькой сдавленной усмешки. Его пальцы судорожно сжали край стола.
— Как ваш врач, я обязан быть откровенным, — голос Зайцева стал твёрже, будто он читал по бумажке параграф из медицинской этики. — Процедура будет болезненной. Особенно в первые секунды, при проколе твёрдой мозговой оболочки. Потребуются терпение и абсолютная неподвижность с вашей стороны. Мужайтесь.
Екатерина Капризова. S-ранг. Гатчина
Катя откинулась в кресле, и мягкая кожа тихо вздохнула. На огромном панельном экране в её кабинете в Новгороде застыла фотография.
Александр Громов, восемнадцать лет, взгляд исподлобья, скуластое, ещё не до конца сформировавшееся лицо. Время — первая инициация. Просто мальчишка. А теперь — S-ранг.
Она пролистывала досье, и цифры, даты, сухие строки сводок складывались в тревожную, слишком чистую картину.
Мощный аномальный скачок до S-ранга. И всё благодаря системе.
Ещё на мгновение она попыталась представить его не как охотника, а как того мальчика из первых фотографий в досье. Застенчивый, чуть угловатый, с тенью недоверия в глазах.
Он стал сильнейшим слишком рано. Восемнадцать лет, S-ранг.
Катя закрыла досье. Экран погас, оставив лишь мягкий свет от настольной лампы.
Дверь в кабинет отворилась без стука, и в проёме возникли две почти идентичные фигуры. Близняшки Покайло — Вика и Света — вошли с тем синхронным изяществом, которое всегда слегка раздражало Катю. Их серьёзные, похожие на фарфоровых кукол лица были сейчас красноречивее любых слов.