«Он? — спросил Игнатий. — Тот самый? Особый?»
«Он самый, – ответила система. — Его ядро высшее. Он отличается от нас. Теперь я вижу: ты был прав, что он придёт. Надо его проверить».
«Для этого мы и пригласили эстонца. Осталось только…» — он не успел додумать, система уже сама выдала решение.
«Нити вероятности твердят, что он сам найдёт конфликт. Тебе, Маркус, нужно будет только изменить ряд факторов, которые тебе по силам в данном теле и статусе. Наблюдай: мне нужно понять, кто именно создатель его ядра!»
Молодой человек двигался с осторожной небрежностью, которая сразу выдавала в нём не гостя, а наблюдателя. Он избегал прямых взглядов, его рукопожатия были краткими, а улыбка — кристально вежливой маской.
Игнатий Сергеевич, стоявший у своей стены, чувствовал, как Система фиксирует каждый его микрожест, каждый взгляд, длящийся на доли секунды дольше обычного. Парень общался с «охотниками», отвечал на вопросы, пытался улыбаться, но его энергетический след, видимый лишь Игнатию, бушевал. Это было не просто свечение. Это напоминало сжатую до размеров человека звёздную туманность, где законы физики плавились под давлением чужеродной логики.
«Он искусно мимикрирует, – констатировала Система. — Ему не интересно это место, он пришёл сюда… за чем-то другим. Я не чувствую, чтобы он стал сегодня причиной открытия Разлома Бездны. Но его ядро не стабилизируется. Оно… ищет. Его создатель заложил не алгоритм адаптации, а механизм перманентного вопроса. Это всё равно опасно».
«И что мне делать?»
«Ждать. Он опасен, несомненно, но не сейчас. Не сегодня».
Потом Громов направился к лейтенанту Васильевой. Та стояла чуть в стороне, у статуи основателя Комплекса, и её аура, которую мог разглядеть Игнатий в обычных охотниках, на мгновение встрепенулась, как вода от брошенного камня, когда к ней приблизился этот аномальный источник.
Игнатий видел, как Васильева, женщина с железной выправкой и взглядом скальпеля, инстинктивно отступила на полшага. Их диалог был коротким. Саша что-то спросил, улыбнулся. Васильева ответила резко, оскорбилась.
В этот миг Система отметила всплеск: нити вероятности вокруг Васильевой натянулись и изменили цвет, указывая на рост уровня её внутренней тревоги. Конфликт был посеян. Неявный, но глубокий, как коррозия.
«Фактор изменён, — беззвучно отрапортовал Игнатий. — Он, видимо, оскорбил её».
«Это обычные человеческие взаимоотношения, – сухо парировала система. — Теперь его путь неизбежно приведёт его к тебе. Приготовься», – ответил голос, звучавший как сама неизбежность.