– Разве можно мужчине в Алый дом? – удивилась она.
– Фениксу можно. Доедай и спускайся в гостиную. Мы вас не потревожим.
Ива накинула на плечи шаль: в последнее время она часто зябла. Хотела было причесаться, да махнула рукой. Какая разница, как она сейчас выглядит! Так и пошла – взъерошенная, с обкусанными губами.
– Ива!
Роб поднялся во весь свой немаленький рост, подошел и бережно обнял. Ива зажмурилась. На короткий миг ей почудилось, что это Ксандор обнимает ее.
– Я рада видеть тебя, – искренне сказала она. – Что привело тебя в Курж?
Роб опустился в кресло, Ива присела напротив – на диван.
– Во-первых, я бы хотел пригласить тебя на свадьбу. Мы с Лавандой решили, что она состоится через месяц. Она очень хочет видеть тебя. Ива… Ива?!
Ива побледнела до синевы, невольно испугав Роба. Зажмурившись, она сжала виски и помотала головой.
– Нет. Прости, Роберт. Я не смогу.
Роберт придвинулся к краю кресла, взял ее ладонь в свою.
– Я понимаю, – сказал он мягко. – Есть еще причина, по которой я приехал. Возможно, тебе станет немного легче, когда ты узнаешь…
– Какая? – одними губами произнесла Ива. Она так волновалась, что не смогла издать ни звука.
У волнения был веский повод. Ива только теперь поняла, что сказал ей Ксандор, когда обернулся к окну в последний раз: «Спроси у Роба…»
– Ты ведь знаешь, что наша мама пыталась нас убить, когда мы были детьми? – тихо спросил Роб.
– Да.
– Так вот… – Роберт помолчал, решаясь. – Мама говорила, что мы не умрем. Я был ребенком, но помню все так отчетливо, будто это случилось только вчера…
Роб не отпускал руку Ивы, и она была ему за это благодарна. А может быть, ему самому хотелось ощущать человеческое тепло?
Ива вся подалась вперед, жадно смотрела на губы Роберта, но он не торопился, тщательно все обдумывая.
– Я не знаю, была ли в ее словах хоть часть правды. Знаю только: мама верила тому, что говорит. Но, возможно… – Он помолчал, а потом с трудом договорил: – Вполне вероятно, что горе затмило ей разум и она не ведала, что творит.
– Роб! Так что же она сказала?
– Она сказала, что души наши чисты, что мы еще не успели сделать ничего дурного, а значит, не умрем, а просто вернемся на родину, в мир, который долгие годы искали жрицы и фениксы, но не находили. Только после нашего разговора в Орше я понял, про какой мир говорила мама.
Утраченный рай… «Деревья с алой листвой, ультрамариновое небо и ветерки всех цветов радуги» – так описывала его Лаванда.
– Я испугался не того, что мне придется умереть в этом мире, чтобы оказаться в том. Я боялся никогда больше не увидеть маму. Но она сказала, что между любящими сердцами натягивается ниточка, и по этой ниточке она найдет дорогу к нам. Вот только сразу не сможет, ей придется вернуться к своей семье и попросить о помощи. Теперь я понимаю, что мама говорила о сестрах Алого дома, в котором выросла.