— Ты уверен? Ты точно уверен?
— Уверен, — ответил в очередной раз я.
— Просто денег у меня больше практически нет, а мне еще Прутковскому…
— Не переживай, скоро будет столько, что не только отдать Прутковскому хватит, но еще останется.
Федор Иванович на некоторое время успокоился, но через минут пять вновь начал расспросы:
— Все-таки, последние сбережения.
— Отец, не нервничай, я и сам начинают от этого становиться раздражительным. Сегодня вечером тебе нужно будет выступить с официальным обращением о том, что распространяемые слухи лживы и ни о каком закрытии поставок ладана не идет речи.
Отец вопросительно посмотрел на меня.
— Как только ты это скажешь, состояние твое будет расти как на дрожжах, — пояснил я.
— Я ничего не…
— Просто поверь, — прервал его я. — А сейчас давай помолчим, мне нужно сосредоточиться.
Отец замолчал. Но выглянув в окно, не сдержался, спросил:
— А теперь куда мы едем?
— Уже приехали.
Машина остановилась возле огромного особняка. Нас встретило великолепие вида — массивные фронтоны из красного дерева, мраморные колонны, резные карнизы и каменные выпуски водосточных желобов, выполненные в образе горгулий. Здание сочилось пафосом и богатством. Сразу видно, что тут настоящие аристократы живут.
Возле особняка стояла серая машина следователя, Руднев по моей просьбе терпеливо ждал нас, куря сигарету и осматривая богатые украшения здания. На него они не производили никакого впечатления и он лишь фыркал, потягивая сигаретку.
— Куда же мы приехали? — повторил вопрос отец.
— В гости к Дантесам, — ответил я.
— Пушкины? — удивлению хозяина дома не было предела.
— Не только мы, — ответил я, кивая на Руднева.
— Старший следователь Руднев, — дежурно представился тот и сам не понимая, что тут делает.
— И какова же цель вашего визита, позвольте спросить?
— Хотели поговорить по одному очень важному вопросу.
— Могли бы назначить время…
— Нет, мы прямо сейчас, чтобы застать вас, так сказать, врасплох.
— А зачем же заставать меня врасплох? — нахмурился Дантес.
— Чтобы вы не смогли подготовиться к нашему разговору. Ведь согласитесь, спонтанная встреча гораздо приятней и теплей, чем запланированная холодная беседа?
Дантес не ответил, жестом пригласил войти.
— И о чем же вы хотели поговорить? — спросил хозяин дома, поглядывая то на Пушкина-старшего, то на следователя Руднева.
— О нас, — ответил я. — О роде Пушкиных и о том, что кто-то пытается нас убить.
— Ну так, а я тут причем?
— Не лукавьте! — улыбнулся я. — Имеете прямое отношение.
— На что вы намекаете? — начал выходить из себя Дантес.