И активировал Дар…
Я жал из последних сил и даже больше, выкручивая мощность на максимум. Уши тут же заложило, перед глазами все поплыло, из носа хлынула кровь. Я чувствовал, что еще чуть-чуть — потеря сознание, но держался. не давая себе послабления. Нельзя.
Нет пути назад. Я не рассчитывал на успех этого шага, но если есть хоть один шанс, то им нужно было воспользоваться. И я решил его сыграть.
Дар вырвался из груди синими полупрозрачными лентами. Рожденный, чтобы поглощать другие Дары, сейчас он должен был поглотить кое-что другое. Но ведь Архитектор сам состоял из той силы, которую поглощал у аристократов, значит… Значит есть малый шанс поглотить и его. Звучит как безумие, но когда меня это останавливало?
— Саша! — истошно закричала Катя.
Он поняла в самый последний момент мой трюк, но остановить меня уже было невозможно.
Поздно. Слишком поздно.
Я врезался в тело Архитектора, а потом пришла боль…
Чувства угасли не сразу, поэтому я до последнего ощущал, как надрывно рвется мой Дар, брошенный на инфернальную ткань, как тянуться и трещат мышцы, грозя переломать кости, как спирает дыхание, как весь горизонт наполняется болью, жгучей и невыносимой…
А потом пришла тьма…
Дантес
Тьма. Первозданная. Непроглядная. Она мне знакома. Я рассекал ее бездонные просторы, видел гибель галактик и звезд, заглядывал в самые глубины мрака, где обитал хаос. Сейчас эта тьма была во мне, и я сам был тьмой.
Я умер? Или еще жив? Могу мыслить, осознаю себя, но все в каком-то тумане. Я попытался разлепить глаза, но это вызвало новый приступ боли.
А потом пришли воспоминания. Я бился с Архитектором. Применил Дар. Да не просто применил, а выкрутил его на максимум и тот, кажется, перегорел словно проводка, по которой пускают слишком большой ток. Как еще мозги себе не поджарил?
Запоздало пришло понимание, что я лежу.
— К-х-х-г-х… — попытка заговорить не привела ни к чему, из горла вырвался лишь слабый хрип.
— Пушкин, вечно с тобой случается какая-то хрень! — знакомый голос.
— Нина? — одними губами прошептал я.
— Ну а кто еще? Или нашел себе другого доктора? Смотри мне, Пушкин, поставлю сейчас тебе клизму. Будешь знать!
Я разлепил глаза, осмотрелся. Белый кабинет, слепящий халатик Нины.
И в самом деле живой!
— Что случилось?
— Мне то откуда знать? — набирая в шприц лекарство, ответила Нина. — Привезли тебя, сказали надсадился ты на турнире. Без сознания. Вот, как обычно привожу тебя в порядок.
Она посмотрела на меня.
— Имей ввиду, просто так ты от меня не отделаешься. Отрабатывать нужно будет двойную ставку. Я, между прочим, из-за тебя перерабатываю.