— Ну что вы? Куда рассосались? Или испугались? — кричал пьяно он, ударяя кулаком по столу.
Но никто не соизволил ему ответить.
— Вот ведь пьяный дурак! — произнес Дантес, когда мы отошли к бару. — Бывают и такие чурбаны в светском обществе. Солдафон! Кстати, мы до сих пор не познакомились с вами.
— Александр Федоров, — произнес я, протягивая руку.
— Аскольд Дантес, — представился собеседник. — Федоров — что-то не знаю такой фамилии. Из южного округа?
— Из краснореченского, — соврал я.
— Из краснореченского округа я мало кого знаю. Отец боярин?
— Боярин, — кивнул я.
— А чем занимается?
— Сейчас уже ничем, умер. Я вместо него.
— Интересно. И чем же вы занимаетесь, если не секрет?
— У меня мануфактура. Была…
— Взорвалась? Я слышал, мануфактуры часто взрываются.
— Нет, в порядке она.
— Его за правду выгнали, папенька, — добавила Дарья.
— За правду? Интересно. Я думал за правду напротив, ордена дают, а не мануфактур лишают, — улыбнулся Дантес.
— Был слишком волен в своих политических суждениях, — ответил я.
— Вот значит как? — повел бровью Дантес. — Власть значит критиковали?
— Папенька, ну что же вы так в лоб?
— Все верно, — кивнул я. — Критиковал. За что и поплатился. Вот вынужден отъехать в зарубежье, чтобы ненароком шею дома не сломать, когда спать буду.
— Это правильно, — улыбнулся Дантес. — И все же, позвольте полюбопытствовать — мануфактура что производила?
— Занимались обработкой руды, — ответил как бы невзначай я, сам пристально глядя на реакцию собеседника. — Изготавливали артефакты.
— Вот как⁈ — воскликнул Дантес. — Очень интересно! Весьма прибыльное дельце. И весьма сложное для входа.
— Отец был близким другом Министра обороны.
— Матвеева?
— Нет, прошлого, Куприянского. Вот с помощью него и смог организовать мануфактуру, школьные связи помогли. Потом отец умер, мануфактура перешла мне. Я справлялся хорошо, только вот рот за зубами держать не мог. Хотя, если подумать, где я сказал неправду или кого оклеветал? Просто высказывал свои соображения и критику насчет внешней политики государства. А меня вон как…
— Критику никто не любит, — философски заметил Дантес. — А вы, конечно же, в силу юности погорячились. В таких вопросах нужно держать язык за зубами, это бы вам подтвердил и ваш отец, будь он еще жив, светлая ему память.
— Теперь ничего не поделать.
— Может быть, нужно выждать. Вы правильно сделали, что в Америку рванули. Поживете там полгодика, может быть и больше, глядишь, и забудут про вас. Тогда и вернетесь.
Дантес после моих слов стал задумчивым — это я точно приметил. Особенно после информации про руду.