Вцепилась зубами в край куртки на плече, выволакивая водителя наружу. Ткань была плотная, с металлическим привкусом крови. Передними лапами упёрлась в снег и напрягла мышцы. Бок отозвался пульсирующей болью, но я не могла так просто сдаться. Сжав зубы, я потянула. Мёртвое тело оказалось тяжёлым, но всё же поддавалось: оно не сопротивлялось, просто скользило за мной, оставляя за собой узкую борозду и капли крови. Я тянула его туда, где начинались деревья, шаг за шагом, стараясь точно повторять собственный след, чтобы перекрыть его человеческим. Чтобы наш запах сменился другим.
Отчего-то знала, что собаки идут по запаху крови. По самой сильной, по самой свежей. Если найдут след человека, то, возможно, не пойдут в ту сторону, куда уйдём мы. И это даст нам немного времени.
Волчонка усадила на спину мертвеца. Малыш поёжился, повозился, недовольно зафыркал, сморщив нос. Видно, что запах ему был противен. А потом вдруг поднял голову, запрокинул назад — и… завыл.
Тонко, чуть сипло, он испустил настоящее победное завывание. По-щенячьему звонкое, срывающееся на писк, но в нём было всё: и гордость, и вызов, и какой-то странный восторг. Будто это он один победил всех, кого нужно было победить.
Я подпрыгнула, выпустив одежду человека из пасти.
— Молчать! — Я рявкнула на мелкого.
Волчонок прижал голову и затих, испуганно глядя на меня.
Следующие несколько метров прошли в тишине. Слышно было только моё надсадное дыхание.
А потом волчонок чуть приподнял голову и тихо, почти шёпотом, снова победно запищал.
Я не выдержала — фыркнула, но уже не рявкала на него. Была бы человеком — засмеялась бы. Инстинкты у этого мальца, похоже, были сильнее, чем у меня.
У пролеска, где начинались заросли, я сбросила тело. Подхватила волчонка — осторожно, в зубы — и прыжками начала пробираться вглубь леса. Бок пульсировал болью, лапы подкашивались, но я не останавливалась, потому что выбора у нас не было.
Вот только… куда дальше?
Слово «вода» вспыхнуло в сознании. Правильно, нужно найти воду. Она скроет запах, смоет наши следы и подарит нам шанс исчезнуть.
Волчица
Я шла почти на ощупь — на одних инстинктах, не думая, просто двигаясь вперёд. Лапы дрожали и подгибались подо мной. Каждое движение отзывалось ломотой в спине, тянущей болью в боку, тупыми уколами в лапах. В пасти — тяжёлый, тёплый комочек. Волчонок не пищал и не дёргался, только горячо дышал, а иногда, кажется, посапывал во сне. Мысль о том, что он доверял мне, зная, что я не уроню, кольнула где-то под рёбрами, но сил на рефлексию не осталось. Всё внимание было сосредоточено на том, куда ступают лапы и насколько крепко мои зубы держат волчонка. Я двигалась на автомате, а где-то глубоко внутри крутилась одна-единственная мысль: «Найти воду».