Я дёргаюсь всем телом. Резкая боль пронзает плечо, я вскрикиваю… в мыслях. А из пасти раздаётся сиплый рык. Тиски на висках сжимаются. В голове — будто шум прибоя, накатывает волнами, сметая мысли.
— Я… не волк. Я — человек. И у меня есть имя… — с трудом проговариваю я в мыслях.
Но, как ни странно, своего имени я вспомнить не могу. Я пытаюсь снова и снова.
Ведь что-то было до этой клетки, до этого ужаса, до того как появилась шерсть на моём теле?
Вспоминаю свет фар, которые бьют в глаза, ослепляя. Да, уже что-то. Потом визг шин, свой страх и чей-то крик, высокий и пронзительный, похож на женский. Интересно, чей он? Мой?
И — всё. Дальше — только боль и вязкая засасывающая темнота, в которой не было ни единого просвета.
Вернувшись из воспоминаний, я начинаю дрожать то ли от боли, то ли от ужаса. Вжимаюсь в пол, словно пытаясь стать меньше. Пульс в висках грохочет, как молот. Я чувствую, как металл холодит бок и что-то липкое, горячее — кровь — стекает по морде и лапам. Чья это кровь? Моя или женщины, что лежит слева от меня? Паника накрывает, хочется снова впасть в забытье и проснуться в тепле и уюте собственной кровати, но какой-то тонкий, зудящий на периферии сознания звук не даёт мне снова отключиться. Я вспоминаю, что именно он меня и разбудил. Прислушиваюсь. Слабый, хриплый скулёж доносится откуда-то у меня из-под бока.
Я поднимаю голову и чуть наклоняю её в попытке рассмотреть, что там такое живое копошится под боком. «Этим» оказывается совсем маленький щенок — живой комочек тёплой шерсти, вжавшийся в меня. Он дрожит и дышит слишком быстро, изредка поскуливая.
Я медленно приподнимаюсь, отмечая про себя, что рёбра болят немного меньше и я уже могу двигать сломанной лапой. «Регенерация,» — догадка вспыхивает в голове мгновенно. Я прижимаюсь к щенку, обнимая его лапами. Хочется его полизать, но я давлю в себе это желание. Однако всё же поддаюсь какому-то инстинкту и утыкаюсь мордой ему в макушку. Он затихает. В его запахе есть что-то… знакомое.
Кто он?
Кто я?
Голова раскалывается, и я отбрасываю попытки разобраться в сумбуре мыслей и догадок. Просто прижимаю волчонка ближе. Он затих после того, как я его обняла, и, кажется, обессиленный долгим плачем задремал. Моё тело окружает его, как щит. Я не знаю, чей он. Но знаю одно: пока я жива, он тоже будет жить.
Я проваливаюсь в сон. В этот раз он не такой тяжёлый. И он приносит облегчение, словно моё тело только того и ждало, чтобы начать набираться сил. Не знаю, сколько прошло времени, но когда очнулась, откуда-то знала, что снаружи ночь. Щенок мирно посапывал, уткнувшись мордочкой мне в живот.