Водитель хлопает своей дверью и моментально трогается с места. Машина едет неровно, ищет путь, чтобы выехать на ровную дорогу от железнодорожного полотна, где лежат искореженные вагоны.
«Это неприлично», – стучит в моей голове, – «оказаться в одной машине с незнакомым мужчиной. Хотя после того, как газетчики сфотографировали как богатейший магнат спасает девушку из купе второго класса, пожалуй, уже все равно».
Тишина становится невыносимой, давит, вынуждая меня что-то сказать. О том, что завтра газеты будут пестрить фотографиями. О том, что всем захочется обсудить: леди Деворо оказалась в объятьях орка. Но вместо этого, я улыбаюсь и произношу с улыбкой, протягивая ему руку для рукопожатия:
– Леди Марта Деворо.
Он на долю секунды смотрит на мою руку и тут же протягивает свою.
Пока я осознаю, что он мне жмет руку по-мужски, и что моя ладонь кажется такой крохотной по сравнению с его огромной лапищей, он повторяет за мной, словно пробует фамилию на вкус:
– Леди Деворо. Вот значит как.
Уверена, он понял и про мой титул, и про бедственное положение. Он так пристально смотрит наменя, словно считывает все, что у меня на уме и на сердце. Сверлит темным взглядом. Но сейчас я рада, что больше он ничего не спрашивает. Лишь нехотя отпускает мою руку.
– Бархаг Моггарн, – произносит он спокойно. – И, думаю, вам это имя знакомо.
Знакомо? Дажа слишком. Я бы предпочла никогда не пересекаться с таким человеком. Слухи о нем ходят самые разнообразные, все-таки он орк. И магнат.
Не знаю, что меня дергает и за какие ниточки, – возможно, уверенность, что хищнику нельзя показывать свой страх, – но я вдруг заявляю, глядя прямо на него:
– Я благодарна вам за спасение. Жаль лишь, что рядом оказались репортеры, и вы скомпрометировали меня. Нельзя ли было…
Не успеваю продолжить, замечаю, как он мимолетно вскидывает бровь и произносит:
– Так вот, леди Деворо, это вы полезли в падающий вагон. Если бы не я, вас бы уже не было. Так что вините только себя.
Щёки заливает жар. Но возразить нечего. Похоже, он не из тех людей, кого интересуют оправдания.
А еще, судя по всему, ему плевать не репортеров. Он привык. В отличие от меня. Да и вряд ли его репутации что-то угрожает. В отличие от моей.
– Куда вы ехали? – спрашивает он тоном, словно мы с ним ведем светскую беседу.
Я прикусываю губу, не зная, что мне говорить. Все-таки бегство графини из дома уже само по себе скандал.
Взгляд не отводит. Не оставляет выбора. Вздрагиваю подбородок, решив, что мне уже ничего не страшно, отвечаю:
– В Лорсдейл. Хотела найти работу, не могла больше оставаться дома. Отец решил выдать меня за графа Лоренгхайма, а мачеха промотала всё наследство матери. Денег не осталось даже на приличный билет, поэтому я взяла второй класс.
Держу спину очень прямо и говорю с достоинством, будто это признание не должно меня унижать.