— Ах ты… — королева собрала пальцы в кулак.
Но супруг опередил и поцеловал любимую в щеку.
— Вот видишь, одни плюсы. И тебя заставил ревновать. Кстати, об этом я как-то не подумал. Но мне нравится. Когда ты злишься, ты прекрасна, моя Мари-ди.
— Льстец… — это было последнее, что сказала королева в последующие несколько часов.
В конце второго семестра
Когда я заходила в аудиторию к Воладу Ридкарту, то совершенно не ожидала того, что последует далее.
— О! Ёсса! — весело позвал меня, как правило, суровый и неулыбчивый преподаватель-язва. — Что ж, подходите-подходите, не стесняйтесь.
Я оробела и, наоборот, застыла.
— Да не бойтесь, я не кусаюсь, — усмехнулся заместитель директора. А я еще шире открыла глаза. Может быть, я сплю? Преподаватель вздохнул и позвал с нетерпением:
— Да идите уже сюда.
Сглотнула и сделала, как велели. Подошла к столу и уставилась на радостного учителя. Неужели мне опять светит неуд без объяснений, как некогда Тэриону?
— Давайте сюда зачетку, — лучезарно попросил мистер Ридкарт, заставляя меня вздрогнуть.
— Как? Я же еще не…
— Давайте зачетку, — попросил Волад приказным тоном. — Пока я не передумал.
Было до одури боязно, потому что мне вот совсем нельзя получать неуд! Даже если пересдам, то путь в королевские советники мне точно будет заказан!
— Ёсса! — рявкнул на меня зам директора.
Действуя инстинктивно, я снова подчинилась. Протянула руки вперед вместе с зажатой пальцами корочкой зачетной книжки.
— Во-от, — увещевал Ридкарт, с силой вытаскивая оную из моих цепких лап, так сказать. — Это же было нетрудно? Не так ли?
Кивнула, исключительно чтобы он не обиделся.
— Я все думал и думал, думал и думал, как бы выразить вам свою благодарность за то утро… — Преподаватель хитренько сощурился.
Из сказанного мне было не понятно, он действительно рад чему-то? Или употребляет слово «благодарность» в переносном смысле?
— А заодно извиниться, — донеслось до моего сознания. — За тот скандал, из-за которого Лумиэль запретили выезжать из страны. А заметив мой мандраж, который не удалось скрыть, поспешил заверить: — Да вы не бойтесь так, я действительно рад! Ведь все получилось как нельзя лучше. Я сегодня, наконец, сделал предложение моей дорогой Луми.
На лице Волада расплылась мечтательная улыбка. На ум неожиданно пришли мысли о сахарном сиропе и сладкой патоке, настолько красноречивой была физиономия нашего обычно строго Волада-язвы. Теперь-то уж точно придется придумывать ему новое прозвище.
Ой!
Заметить не успела, а Ридкарт что-то начеркал в моей зачетке и размашисто расписался.