Сижу с прямой спиной, стараясь даже не коситься в сторону развалившегося рядом со мной Диллона. Проблема только в том, что я кожей чувствую его пристальный хозяйский взгляд.
Мой отец произнес речь, в ней звучали все его чувства, все надежды. Я не узнала ничего нового, но остальные слушали внимательно.
Жених крепко держал меня под локоть, а я старалась не смотреть на него. Но все-таки иногда украдкой косилась, разглядывая его глаза, бессовестно красивые.
— Пора бы уже нам познакомиться чуть ближе.
Он поцеловал меня. Мне понравилось.
Алекс резко отстранился, и я облегченно выдохнула.
Гости сосредоточились на еде, на дорогой выпивке и своих делах.
Начались деловые переговоры, кто-то намечал детали будущих сделок, кто-то уже флиртовал, кто-то успел опьянеть, и громкие голоса раздавались то тут, то там.
Договор о нашей помолвке с Алексом Диллоном был заключен.
Что ж, интересно, как изменится моя жизнь после сегодняшнего дня? Изменится ли?
Гости начали вставать из-за стола и перебираться в гостиную. Нервно попивала шампанское, поглядывая на Алекса, который нет-нет оборачивался и встречался со мной взглядом.
В конце концов Настасья устала от шумного празднества и вышла на балкон подышать свежим воздухом. Я думала лишь об окончании этого вечера, прохладного душа и спокойного долгого сна. И столкнулась нос к носу с Анжелой.
— Почему все лучшее всегда достается тебе?! — с претензией бросила она.
Я оторопела. К чему бы это? Что опять не так?
— И самого потрясного парня — тоже тебе! — довершила список претензий сестра. — Вот чем ты лучше меня?! Ну-ка ответь! Ответь!
При чем здесь лучше или хуже, — ссориться Настасье совсем не хотелось, тем более, на кануне свадьбы.
Перебесившись, Анжела неожиданно угомонилась. Настасья думала, что она наконец осознала дикость своих притязаний и ушла.
— Ты могла быть с сестрой и помягче, — папа неожиданно появился на балконе и с укором смотрел на меня. — Знаешь же, какая Анжела нервная и впечатлительная.
— Так пусть заберет его себе! — рассердилась девушка.
Ну почему для всех свадьба — самый радостный день, а для нее, похоже, будет сплошной нервотрепкой!
— Настасья, не передергивай, — строго проговорил отец.
Нет, любил он всех своих дочек одинаково. Безгранично любил. Но прощал Анжеле намного больше других.
Анжела в первый же вечер, как увидела его, чуть из шкуры не выпрыгнула, стараясь обратить на себя внимание. И дальше буквально не давала ему прохода, заигрывая всеми способами. Она, кстати, безропотно поменялась с сестрой, чтобы не слушать с утра до ночи ее недовольство.