Драконий закон на этот счет весьма однозначен.
И все же, почему Эрисхайм приставил к ней именно Лили? Ладно, это можно выяснить позже.
Быстро справившись с удивлением, Юна небрежно ответила:
— Вы ошиблись. Разве молочная сестра князя стала бы прислуживать какой-то девице без роду и племени?
— Вот и я так подумала, — фыркнула Фифи, не спуская с нее пристальных глаз. — На принцессу ты не похожа.
Юна застыла, чувствуя, как внутри все сжимается.
А Фифи продолжила, ничего не заметив:
— Ходят слухи, что князь распустил всех лжепринцесс, осталась только одна. Настоящая. Вот бы на нее посмотреть!
По позвоночнику Юны пополз холодок.
— Эй, что с тобой? — Альвина шагнула ближе, взяла ее под руку. — Ты побледнела.
— Нет… все в порядке, — с трудом ответила Юна.
Осталась одна принцесса.
Интересно, эти слухи о ней? Или речь идет о самозванке, которую отправила королева Эола?
Девушки бесцельно слонялись по залу. Кто-то сбивался в кучки, кто-то намеренно игнорировал соперниц. Были такие, что уже видели себя драконьей княгиней, и никакие доводы разума не могли их в этом переубедить.
Юна отошла в сторону вместе с Альвиной. Ей и раньше нравилась дочка деревенского старосты: серьезная, проницательная и не высокомерная. Только сейчас она выглядела невеселой, даже больной.
— У тебя что-то случилось? — спросила Юна, заглядывая Альвине в глаза.
— Ну… — та отвела взгляд. — Почему ты так решила?
— Не знаю, просто чувствую, что ты изменилась.
Альвина вздохнула:
— Помнишь, я говорила, что на меня вся деревня рассчитывает?
Юна кивнула.
— Так вот, — нехотя продолжила брюнетка, глядя себе под ноги, — от отца на днях пришло письмо. Он сам писать не умеет, но в деревне есть писарь.
Она замолкла и закусила губу, будто забыв, о чем собиралась сказать. Юна острожно напомнила:
— И?.. Что в том письме?
Альвина подняла голову, и Юна увидела слезы, дрожащие на ее ресницах.
— Я не знаю… — призналась брюнетка. — Я… я…
— Не умеешь читать? — сообразила Юна.
Альвина кивнула:
— Но отец не стал бы писать, если бы на это не было веской причины! И теперь я боюсь… что там что-то ужасное!
Она прижала руки к груди, где за корсажем хранила письмо от отца. На лице девушки отразилось отчаяние.
— Но почему ты не попросишь кого-нибудь прочитать? — искренне удивилась Юна.
— Кого? Из деревенских тут только я осталась. Остальные все городские фифы и знаться со мной не хотят. Кто даст гарантию, что прочитав это письмо, они скажут мне правду и не пойдут сплетничать за моей спиной?
Юна задумалась.
— Если ты мне доверяешь, — предложила она после паузы, — то я могу прочитать тебе это письмо.