И треснула ему кулаком прямо в зубы.
Знаю, что мне было в тысячу раз больнее, чем ему. Что его клыки порезали мне кожу. Что кровь полилась по руке, закапала на плитку.
И тут же произошло два события: Саша обернулся в человека и Бура, втянув воздух, резко проснулся с криком «Леся».
И это его «Леся» звоном отдалось в душе. Лисичка выскочила, взяла контроль над расстроенной мной, и я совершенно внезапно обернулась. Запрыгнула к Буре, свернулась комочком на его бедрах и со страхом посмотрела на Сашу.
Животному я могу треснуть. Саше-человеку — нет. Во мне все трястись начинает.
— Идиот! У нее кровь! — Бура осмотрел мою лапу.
Моя лисица заскулила. Она жаловалась чернобурому, как ребенок. Мне даже стыдно за себя стало, но я от страха перед бывшим потеряла контроль.
— Ну-ну, все хорошо. Я не дам тебя в обиду.
Саша встряхнул головой, склонил голову набок и посмотрел на нас так, словно хотел убить. Или мне показалось?
— Почему на тебя не действует? — спросил Саша.
— Кто-то же должен дать тебе отпор в этом мире, — ответил Бура.
Взгляды двух сверхов столкнулись с лязгом железа. В этот момент я поняла, что лис ничуть не менее ментально силен, чем Саша.
Нина
Так странно — незнакомый дом и я. Но мы встретили друг друга как старые приятели. С каждым шагом меня все больше накрывало ощущением дежавю.
Я сначала сняла обувь, а потом осознала, что сделала это ровно перед скрытым обувным шкафом. Я его не сразу заметила, но по спускающемуся через щель шнурку все тут же поняла.
Я завернула направо и сразу попала в огромную кухню-гостиную. Обычно мне не нравилась мебель из дерева, но когда я увидела обстановку здесь — влюбилась. Мне хотелось потрогать каждую поверхность, провести по цельному массиву, насладиться ручной работой. В каждой выемке, в каждом изгибе форм чувствовалась аура Скалы. Я даже не сомневалась, кто сделал эту мебель.
Все было огромное, и впору ощущать себя Машенькой из сказки о трех медведях, которая села на стул папы-бурого, но мне было безумно комфортно. Большое удобное кресло, высокий остров, длинный стол — от всего этого так и веяло уютом. Это же удивительно для берлоги холостяка!
Мне кажется, если бы Сереня жил один, то у него получилась бы помойка, а не дом. Я ставила эксперимент — он мог переступать через пустую пачку чипсов у кровати месяц, но так и не унести. В доме Скалы же все было чисто, только пыльно, будто хозяин пропал на неделю.
На подоконниках в крохотных тепличках из полиэтилена стояли зеленые ростки. И это было так необычно для мужчины, что я надолго застыла за рассматриванием их.