Г*ндон.
Вообще не беспокоится?
Мне захотелось разбить ему морду за Нину.
Ну что за мужик? Что за глава семейства? В обиженку играет или просто по барабану, куда пропала жена?
Я положил сумку рядом с креслом, чтобы Нина, проснувшись, смогла ее найти, а сам сел на подставку для ног. Не знаю, сколько так просидел, но смотреть на спящую пару сейчас было даже медитативней, чем наблюдать за течением реки или горением огня.
Когда рассвело и сон Нины стал поверхностным, я тихо встал и пошел на кухню. Замесил тесто, дождался, пока оно поднимется, а потом сварганил пиццу.
Надеюсь, ей понравится.
Нина открыла глаза, увидела меня и совершенно неожиданно заплакала.
— Я тебя напугал? — спросил я, чувствуя, будто меня взяли за грудки.
Девушка отрицательно покачала головой, а потом закрыла лицо руками и убежала в туалет.
Я, как примагниченный, встал под дверью, не зная, куда деть руки и ноги. Топтался на месте, нервно гладил дверь и свою лысину, издавая нечленораздельные звуки:
— Эм… Нин… Я… Уэ… Эх…
И тут Нина заревела во весь голос.
Дверь в туалет сама отпрыгнула от моих рук и с петель. Я влетел в туалет, увидел девушку, сидящую на краю ванны. Зареванную.
У меня словно сердце треснуло.
Я плюхнулся на колени, чтобы глаза были на одном уровне, осторожно открыл объятия и так и застыл. Нина прислонилась ко мне лбом. Не обняла, но уже этого было для меня достаточно.
Так мы и провели долгие минуты, а потом она наконец негромко всхлипнула, потянулась за туалетной бумагой и высморкала горе.
— Испугалась? — еще раз спросил я тихо.
Я не знал, почему она плачет.
— Нет. — Нина подняла на меня взгляд. — Просто…
Она замялась. Я не торопил.
— Просто Сере… Сережа никогда не готовил мне завтрак. И я забыла, когда он последний раз реагировал на мои слезы.
У меня опустились руки, которые я до сих пор держал раскинутыми для поддержки и объятий. Пустота, которую испытывала истинная, накрыла и меня. Я ужаснулся ее глубине.
А потом еще раз раскинул руки. Но Нина уже не касалась меня. Наоборот, словно морально отстранилась. Дистанцировалась.
— Прости, это нервы. — Она опустила взгляд.
Меня словно граблями огрели. Я так хотел вернуть те минуты, когда она опиралась на меня хотя бы головой, но в то же время никогда больше не хотел видеть ее такой раздавленной.
Нина встала и обошла меня.
— Пойдем. Так вкусно пахнет, — сказала она.
Да у меня кусок в горло не залезет. Я в таком эмоциональном тайфуне, что не знаю, как выбраться.
Нина
С восьми утра начали звонить обеспокоенные мальчишки, а вот от Серени, кроме двух ночных звонков, ничего не было слышно.