Нет, это был просто другой мир, в который я попала пять суток назад! Как сейчас помню: просто шла, шла, люк нашла, наступила и с криком «твою мать» прилетела сюда. В тело герцогини Эсмеральды Эршанской.
И, ладно бы поняла, если бы зеркала трескались при виде меня, платья трещали по швам, двугорбый верблюд жалобно скулил, понимая, что его кто-то победил в горбатости, а Квазимодо потерял от вида «этого» статус главного красавца Парижа, но нет же!
Из отражения на меня смотрела красавица с длинными каштановыми волосами до пояса, красивыми глазами цвета аквамарина, белоснежной кожей, чуть пухлыми, но в меру, губами, хорошо выраженными скулами, покатыми плечами, тонкими и изящными руками — сразу видно, что она никогда не работала — идеальной фигурой 90−60–90, длинными красивыми и аккуратными ногами и лебединой тонкой шеей. На безымянном пальце правой руки красовалось великолепное кольцо, где центральной вставкой был как раз голубой аквамарин около 80 карат огранки «груша», или более привычное «капля», оправа из какого-то белого металла, усыпанная мелкими бриллиантами… В общем, дорогое у девушки было обручальное колечко! Ещё и под цвет глаз! Сразу видно — выбирали с любовью!
Но вот почему ее презирали слуги и их никто не одергивал — тот ещё вопрос!
Хотя, более важным было другое…
— Она все ещё у себя? — послышался ледяной голос мужа за дверью, а я невольно вздрогнула, памятуя, как он ко мне отнёсся после пробуждения. Боже, опять этот… Тут!
Всего пять дней я здесь.
И пять дней я читаю в его взгляде, что больше всего на свете он мечтал от меня избавиться, причем самым изощрённым способом.
Но сначала — пытать.
Долго и с наслаждением.
И от этого по моему телу проходила волна ледяного озноба.
Хихикнув, служанки стали в ряд, лицом ко входу и спиной ко мне и склонились в приветственном реверансе аккурат в тот момент, когда в комнату вошёл он:
Герцог Эмильен Эршанский. Мой муж. Невозможный красавец, тиран и, судя по всему, женоненавистник!
Швырнув мне в лицо какую-то грубую ткань, он с нескрываемой ненавистью посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:
— Сейчас ты одеваешь это и идёшь работать! Пока не отработаешь свой кусок — есть не будешь! Отныне ты — служанка. И сейчас я хочу выпить чаю в своей библиотеке! Десять минут!
Я медленно моргнула, все ещё пытаясь прийти в себя. Платье горничной, которое мне швырнули, было, конечно, классным: из мягкой и приятной ткани, трапециевидного силуэта, в пол, с п-образным воротником с белой оторочкой и фартуком, состоящим только из нижней половины. На голову надевался белый чепец.