Не выдержав, я упала, сцепив зубы до скрежета и выпустив воздух сквозь них. Их горла вырвался не то смех, не то всхлип.
Сзади же послышалось ржание лошади.
— Да чтоб тебя! — закричала я, изворачиваясь и касаясь раны на ноге и смотря на то, как собственная кровь окрашивает пальцы, — За что же мне всё это⁈ Да за что⁈ Почему я попала именно сюда, почему⁈ Я хочу уже просто сдохнуть! Господи! — скулила я, чувствуя при этом, как в груди поднимается что-то, чему я не могла найти объяснения — поистине невероятная смесь ярости, ненависти, боли и адреналина. Я вновь закричала, впиваясь ногтями в вереск и землю.
Да твою же мать! Почему всё так⁈ Почему⁈
Нет, блин, нет! Я не сдохну! Я не доставлю вам такого удовольствия! Нет! Ни за что! Я выживу вам всем назло, мрази!
И вообще, в конце-то концов, если я — дракон, сейчас, думаю, самое время, чтобы обратиться в него! Потому что после может банально не наступить!
Встав на карачки, я попыталась вновь подняться, но у меня не вышло — боль в ноге была слишком обжигающая. Вновь заскулив, я напряглась всем телом, пытаясь найти внутри себя ту крылатую тварь, которая была в своё время в Эршанском.
Но, увы, внутри ничто не откликалось на мой зов.
А сзади вновь послышался лязг скрестившихся мечей и грохот грома.
— Ну, давай… — прошептала я, прикрыв глаза в немом крике отчаяния, — Ну давай же…
Сглотнув, я вдохнула поглубже и отчётливо представила внутри себя, в темноте, спящую драконицу ослепительно белого цвета, что лежала, свернувшись в клубок, причём так ярко и так четко, будто это всё было на самом деле. Положив морду на передние лапы и прикрыв нос хвостом, она спокойно и размеренно дышала, не считая нужным откликаться на мой зов.
— Слышишь, красотка! — крикнула я мысленно, охренев. То есть я там на грани жизни и смерти, а она дрыхнет⁈ — Просыпайся! Мы сейчас сдохнем!
Но ящерица даже не шелохнулась, не говоря уже о том, чтобы проснуться. В ярости заскрипев зубами, я подбежала к ней, такой огромной по сравнению со мной, что я почувствовала себя не более, чем молью.
— Да очнись же ты! — я пнула её, но животное вновь никак не отреагировало. Впрочем, мой пинок был для неё… Ничем. Она его, вероятно, даже не почувствовала! — Да очнись! Ну солнышко, ну давай! Вставай! Утро пришло!
Но эффект был нулевой…
Замерев, я горько усмехнулась, понимая, что сил на борьбу у меня больше нет.
Упав на колени, я уткнулась лицом в ладони и зарыдала, выплескивая наружу всю ту боль, что накопилась во мне за время этого идиотского побега, всю ту ярость, которую я так хотела обрушить на своих врагов, на тех, кто желал мне смерти, но…