— А теперь вы расскажите, — потребовала Этель, разливая по второй. — Что у вас тут было, что Жак до сих пор трясется, а короля и вовсе подстрелили? Переворот, что ли?
— Ну, вроде того, — неохотно ответил Элмар. — Не буду я ничего рассказывать, а то вдруг я расскажу, а завтра Шеллар очнется и скажет, что это государственная тайна… И окажется, что я государственные тайны всем рассказываю, а он скажет, что это я по пьяни и обязательно прочитает нотацию о вреде алкоголя.
Жак молча бросил на него короткий взгляд исподлобья и опустил глаза. Кантор поймал его чувства и даже удивился. Патологического страха больше не было, только горькая безмерная обида. Действительно, вот уж кого подставили, так подставили. В прямом смысле. Под стрелы. И совершенно справедливо его величество предполагал, что его шут не захочет с ним разговаривать. Хотя, судя по их препирательствам с Элмаром, первый паладин тоже сыграл свою роль во всем этом безобразии… Поди разберись в их государственных тайнах! А страдают, как всегда, рядовые исполнители.
— Жак, ты как? — негромко спросил Элмар. Виновато как-то спросил, неловко.
— А как ты думаешь? — проворчал Жак. — Наверное, мне ужасно весело.
— Тебе плохо? — посочувствовала Ольга. — Как же ты так? Что случилось?
— Вот у своего подстреленного приятеля и спросишь, — так же мрачно проворчал Жак. — Уж он точно знает, что случилось. Это же его работа, не случайно же это получилось… Представляю, какие милые сны я увижу сегодня ночью.
— Пусть тебя Тереза чем-нибудь успокоительным напоит, — посоветовала Ольга.
— Не поможет, — вздохнул Жак.
— Выпей еще, — посоветовала Этель. — Расслабься. В бассейн окунись, там вода горячая, очень полезно. А вообще лучшее лекарство от стресса…
— Я знаю, — буркнул королевский шут. — В этом отношении я пас. Я на ногах не стою. Был бы очень благодарен, если бы меня кто-то домой отнес и в кровать положил. Во время трансформации расход энергии идет такой, что потом чувствуешь себя, словно пахал целый день. Так что, пусть Элмар с тобой занимается. Ему что, он здоровый…
— А сон сбылся? — спросила Ольга.
— Какой сон?
— Про который ты мне рассказывал. Как ты лежишь на столе весь в крови, и незнакомый мистралиец лупит тебя по лицу. Диего, он лежал на столе?
— Лежал, — кивнул Кантор. — И по щекам я его шлепал. А что, кто-то видел сон?
Жак чуть ожил и заинтересованно поднял глаза.
— Правда? — с надеждой вопросил он. — Я правда лежал на столе, и ты меня пытался привести в чувство? И на столе была вышитая скатерть?
— Правда, правда, — заверил его Кантор. — Так что за сон?