— Кира! — истошно вопит Этель.
Хвост разлетается черными клочьями, тяжелый тупой обломок, похожий на камень, бьет Ольгу в плечо и она, вскрикнув, выпускает из рук оружие.
Гулко бухается о каменный пол громадная голова, от которой до сих пор валит пар, дергается в конвульсиях огрызок хвоста, крокодилья лапа скребет по полу…
И медленно, неестественно медленно, как в кино, оседает на пол Кира.
— Я ж тебе говорила! — отчаянно вопит Этель, проносясь мимо Ольги. Падает на колени у бездыханного тела отважной подруги и горестно произносит кратенький монолог, в котором единственное печатное слово — «молодежь».
Когда зал опустел, король подошел к помосту, полюбовался на головы Хаббарда и Альви, а также на разрубленного до пояса Хлафиуса, затем приблизился и внимательно осмотрел тела остальных, даже проверил пульс. Удовлетворенный результатом, он обернулся к Кантору и Элмару, терпеливо ожидавшим дальнейших распоряжений, и махнул рукой.
— Пошли.
— Пошли так пошли, — вздохнул Элмар. — Ну и как тебе?
— Больно, — проворчал Кантор.
— Потерпи немного, сейчас Шеллар всех магов соберет, и тебя полечат. Тебя не задело?
— Сам видишь. У меня хорошая кольчуга. А вот ваш король мне не нравится. Как он мог сломать стрелу, если она застряла в кольчуге? Она бы просто выпала.
— Тханкварра! — простонал Элмар. — Я так и знал! Я же ему говорил… Сейчас придем, раздену и посмотрю. Силком раздену, если опять начнет упираться. Он что, совсем ничего не чувствует?
— Я слышал, так бывает, — заметил Кантор, стараясь угнаться за размашистым шагом короля и его первого паладина.
— Я знаю, — проворчал Элмар. — Со мной тоже бывало. А как ты ухитрился заметить этих стрелков? Их же не видно было.
— Я не увидел, — пояснил Кантор. — Я услышал. Я очень хорошо слышу. Мне одно непонятно — почему Жак оказался без всякой защиты? Его что, не предупредили?
— Понятия не имею. Спросишь у Шеллара, если тебе интересно.
Король стремительно шагал впереди, на ходу отдавая краткие указания попадавшимся по пути людям. Начальнику стражи — убрать трупы из банкетного зала, распорядителю церемоний — прибрать этот самый зал, камердинеру — подать в королевские апартаменты вина и кофе, еще кому-то — немедленно найти мага и прислать к нему, высунувшейся на шум роскошной даме — убираться с глаз, и так далее.
Добравшись до своей гостиной, король рухнул в ближайшее кресло и сообщил:
— Что тебе сказать, Элмар. Ощутил я твое хваленое «высокое вдохновение». Дерьмо полнейшее, это из-за него я три раза промазал. И если хочешь знать, я жалею, что дал тебе слово. И жалею, что его сдержал. Если с Жаком что-то случилось, я тебе этого не прощу. И даже если не случилось, как я после всего этого посмотрю ему в глаза?