— А… как это вообще…
Я развёл руками, обводя окружающее трудноописуемое (потому что зыбкое, изменчивое, отчётливо подобное сну наяву) нечто. В котором существовало только две точки сравнительной стабильности: я сам, вернее, что-то вроде моей проекции, слегка идеализированной — и господин проректор. Уже не в виде киборга, а в виде человека, напоминающего Древнего из тех же комиксов, откуда и Тони Старк.
Наголо бритый, внешне благодушный, задрапированный в сине-чёрно-серебряный хиссэй, однако прямо-таки дышащий могуществом. Не намеренно даже, а скорее как гудящая под рабочей нагрузкой трансформаторная будка. Ну чем не Древний? Особенно учитывая, что и годами этот господин таков, что, весьма вероятно, числит Мэсфэра среди своих правнуков…
Одни боги да евгеники Первого Дома знают, сколько именно раз пра-.
— Это, — повторил мой жест проректор, — комбинированные чары школ иллюзии и очарования, Диалог Отражений, условный седьмой круг — или, возможно, всё-таки восьмой. Когда и если я включу сюда кого-то третьего, круг точно повысится. Но пока поговорим вдвоём.
— А…
— Сейчас тебе достаточно знать, что в отражённом подмире время течёт быстрее, подслушать нас здесь невозможно… и что создатель подмира, то есть я, обладает в нём дополнительными преимуществами — в частности, видит ложь и распознаёт недомолвки. Диалог Отражений, собственно, воссоздаёт часть преимуществ взора души, но без его недостатков. Ты ведь знаешь, что такое взор души? Знаешь. И куда лучше, чем большинство, м-м… но ладно, вернёмся к теме. Ускорение времени, даже в подмире, не даётся так уж просто, и терять это самое время не стоит нам. А теперь расскажи-ка, что и как происходило в тобой в гостях у Четвёртых. Начни с приглашения.
Из огня да в полымя, однако. От одних мозголазов ушёл — притом вряд ли надолго — на тебе ещё одного мозголаза, как бы не более крутого! Эх, жизнь-жестянка… ну да ладно; авось не съест меня проректор, как Лиса — Колобка. В теории он должен играть на моей стороне… точнее, стороне БИУМ, а ещё точнее — Первого Дома. Но именно поэтому доверия у меня к нему побольше, чем к Четвёртым…
Тщательно задавив промелькнувший единым образом-скатом внутренний монолог, отправив этого ската куда поглубже (ибо мало ли: вдруг да создатель подмира может даже мои невысказанные мысли угадывать с неприятной точностью?), я сосредоточился на «рассказе вслух».
Проректор меня не прерывал, наводящих вопросов не задавал — просто слушал, временами кивая. И слушал очень, очень внимательно. А я старался хорошенько обдумывать, что говорю…