Лена разочарованно посмотрела на фантастическую друзу.
-Алтарь и озеро настоящие,– успокоил ее змей.
Ленка хлебнула из своего кубка, сладенько, что-то фруктовое.
-Извини, вилок нет, мне они ни к чему, а гостей я не ждал.
-Но вы же сказали, что храм запретный, как вам тогда еду передают?– девушка взяла какой-то печёный овощ, с виду напоминающий картошку и осторожно разломила его, внутри оказалась вязкая розоватая мякоть. Вкус был необычный, чуть солоноватый с небольшой кислинкой, но девушке понравилось и она с большим удовольствием съела его целиком.
-Через портал,– змей подпёр голову кончиком хвоста и внимательно наблюдал, как Ленка ест, это нервировало, но она решила не обращать внимания, очень уж есть хотелось.
-А почему вы тогда не вернётесь домой?– удивилась Ленка. Портал, ну капец!
-Понимаешь, использовать портал для перемещения живых не самая удачная идея.
-Почему?- спросила девушка.
-Когда мне присылают еду, часть присланного превращается в мелкий фарш и разобрать что это было изначально не представляется возможным,– многозначительно сказала змея.
-О! Тогда да, не стоит,– сконфуженно пробормотала девушка. После вкусного и сытного, наверное уже завтрака, Ленку разморило и она сонно хлопая глазами из последних сил крепилась, чтобы не уснуть. Василиск ненавязчиво подливал ей в кубок сладкий сок из пузатого кувшина. Как-то незаметно все подносы с едой куда-то исчезли и змей снова обвился вокруг нее.
-Как тебя зовут, с-сладкая?– тихонько зашипел змей, ей на ушко. Лена пригрелась в кольцах хвоста и уже почти не сопротивлялась навалившейся дреме.
-Елена,- выдохнула девушка, когда кончик хвоста прошёлся по ее спине легко массируя. Ленка прикусила губу, чтобы не застонать, так ей было хорошо,-А вас?
-С-саш-шар,- тихо шипел ей на ухо змей, продолжая массировать, теперь уже ступни.
-Красивое имя и вам подходит, такое же ш-шипящее,– пробормотала Ленка и отрубилась. Хвост ловко освободил девушку от остатков бесившей василиска одежды. Схватив невесомые лоскутки быстро уполз и спрятал, под камень в коридоре, где уже лежала змеиная «шкура». Ее вид вызывал боль в челюсти и обильное ядовыделение. Узнает, кто подарил, на ремешки порвет. Он не понял ни слова, когда она объясняла откуда взялась эта облезлая шкурка, звериная ревность раскаленной иглой впилась в сердце и он ее просто не слышал.
Вернувшись к спящей девушке, он жадно «обнюхал» свою добычу. Чистая, нетронутая, никто не заявил на нее свои права. Завернув ее в кольца своего тела, Сашшар, дотронулся кончиком языка до ее нежной щёчки и зажмурился. Блаженство. Как жаль, что он пока не может сменить истинный облик, чувствовать ее кожу не чешуей, а руками и губами было бы сейчас намного приятнее. За тысячелетие в заточение он привык быть таким, но когда на него буквально свалилась девушка и он почувствовал «ЭТО», сразу захотелось вернуть себе «слабое тело», потому что в истинном облике он не сможет ее сделать своей. Была бы она змеёй и проблем бы не было, уже бы сплеталась с ним на алтаре. Стоило подумать об этом и спицы клыков заломило от желания вонзить их в нежную шейку, впрыснуть свой «яд» ей под кожу, заявить права, но пока рано. Она не готова принять его. Он подождёт, уж чему, а терпению он научился за время заточения. Елена заворочалась в кольцах, кажется он слишком сильно сжал ее. Стоило чуть ослабить хватку, она закинула на него стройную ножку и тихо вздохнула обнимая рукой. Температура тела подскочила ещё на несколько градусов, верный признак того, что скоро он впервые сбросит кожу. Сашшар очень волновался. Отец рассказывал, что первая линька может быть болезненной, как раз из-за ещё не сформировавшейся связи со своей истинной, но он готов был вытерпеть любую боль, теперь, когда его жизнь вновь обрела смысл, когда он понял в чем была его ошибка, приведшая к заточению. Он должен был положить на алтарь не золото и драгоценные камни, а ее, ту, что до конца жизни будет беречь пуще глаза своего. Но он был молод, глуп и спесив и не понял о чем говорится в свитках. Он не считал любовь драгоценным даром, потому как был избалован этой любовью. Он не понимал отца, который ради своей истинной отказался от гарема и был верен ей одной. Сашшар любил мать, но всегда думал, что будь он на месте отца даже не заметил бы ее среди ярких змеек, что готовы были на все лишь за один благосклонный взгляд. А теперь посмотрите на него, ему пришлось чуть ли не силой заставить девушку обнажиться. Василиск надеялся, что связь сформируется быстро и она перестанет смотреть на него, как на чудовище. Сашшар поморщился. Это оказалось неприятненько. Настолько, что он постоянно злился. Хотелось встряхнуть ее, а потом залюбить до потери сознания, чтобы она ни о ком, кроме него думать даже не смела. Ревность ему тоже не понравилась. В таком состоянии контролировать выделение яда очень сложно, а это может быть опасно. Наглотается собственного яда и будет месяц в отключке лежать, а вдруг не дай триединый, не удержит яд и убьет Елену. От этой мысли, каждая чешуйка на теле приподнялась. Он этого не переживет. Сашшар нежно погладил кончиком хвоста девичью ножку, что по хозяйски взгромоздилась на него. Никогда он такого не испытывал и даже не думал, что испытает. Считал истинность чушью, а оно вон как получилось. Его душил клубок из нежности, обожания, неуверенности, страха и звериной страсти, такие чувства были для него в новинку, а власть которую девушка получит над ним после укрепления связи, пугала. Успокаивал он себя тем, что у него над ней будет такая же власть. Триединый мудр и любит своих детей, связь не позволит истинным остаться друг к другу равнодушными.