Вот и сейчас он стоял передо мной, потому что без вопросов выполнил мою просьбу – пришёл домой пораньше.
Мы знали друг друга так хорошо, что он понимал – я не стану отвлекать его от работы без серьёзной причины. А я знала – его не нужно просить ни о чем дважды.
И в этот миг мне было даже стыдно за то, что я не то чтобы в нем сомневаюсь, а просто хочу задать мучающий меня вопрос…
Я бы и рада отмахнуться от слов этой девицы, выкинуть их из головы… Но не выходило. Они засели внутри меня надоедливой, настырной занозой, как бы я ни пыталась убедить себя в том, что она лгала.
Увы, на сумасшедшую или одержимую она совсем не походила. В её глазах не было желания насолить, отомстить, нагадить…
Она смотрела уставшим, отчаянным взглядом. Взглядом женщины, которая искренне верит, что борется за свое.
— Кое-что действительно случилось, — проговорила я после паузы. – Но давай сначала поужинаем.
У нас с мужем была традиция – все тревоги прошедшего дня мы обсуждали перед сном, чтобы встретить новый день без тягостей минувшего, оставить их за порогом ночи.
Мне понадобилось несколько лет, чтобы донести до мужа, как важно откровенно и прямо говорить друг с другом – для него это было непривычно и некомфортно. Но, глядя на моих родителей, которые в случае ссоры просто расходились по разным углам и молчали, я всегда задавалась вопросом – почему так? Разве не проще поговорить начистоту, обсудить все открыто?.. Вы ведь не чужие люди…
Поняла лишь с возрастом и опытом, как, на самом деле, трудно открыться даже тому, с кем делишь жизнь изо дня в день. Как сложно довериться, приоткрыть душу, делаясь уязвимым, беззащитным…
Но я себя заставила. И Назара приучила ровно к тому же.
И потому теперь знала – я должна говорить с ним прямо. И ещё… я поверю только тому, что он мне скажет. Ибо кому ещё мне верить, как не самому близкому человеку?
Даже с родителями я не была так близка, как с ним.
— Алина у Вики? – уточнил Назар, отодвигая стул.
— Угу, — откликнулась коротко. – А ты, может, переоденешься перед ужином?
Он покачал головой.
— К черту ужин. Я же вижу, что тебя что-то волнует. Не хочу, чтобы ты и дальше это в себе держала. Выкладывай, родная.
Его синие глаза замерли на моем лице и накатила волна приятного, согревающего тепла. Он легко угадывал мои эмоции, чувствовал моё состояние и меня это трогало, за это – в том числе — я его так сильно любила.
Родной. Самый родной на свете человек. Тот, с кем ничего страшно. Тот, за кем в огонь и воду – без сомнений и вопросов.
И я выдохнула:
— Ко мне сегодня пришла в магазин девушка…