Глава 16
Громадный серый котище, на котором вполне могли бы кататься дети или даже хоббиты какие-нибудь, медленно и лениво вытащил из порядком похудевшего штабеля консервов банку с тунцом. Крепкая и толстая жесть, сделанная еще до Конца Света и вполне способная продержать свое содержимое в целости и сохранности даже не годами, а скорее уж десятилетиями, проблемой для него не стала. Один единственный коготь, выпущенный из правой лапы и напоминающий лезвие какого-нибудь кривого кинжала, окутался энергетической пленкой и легко заменил консервный нож, мгновенно вскрыв герметичную металлическую оболочку желанного лакомства. А после мой фамильяр с крайне внимательным видом принялся гипнотизировать свой второй завтрак, начиная потихонечку уменьшаться, вернее молодеть. Вот он с молодую рысь, вот всего-то с крупного кота, вот уже почти котенок, а вот уже и не почти…Подготовка к правильному приему пищи, правильному по мнению Тени, заняла целых две минуты, но когда он все-таки пошел на отчаянный и решительный штурм открытой консервной банки, то представлял из себя мелкое, тощее, едва-едва покрытое мехом недоразумение, которое уступало по размерам некоторым морским свинкам и могло бы в данную емкость нырнуть, словно в ванну.
— Ты же лопнешь, деточка! — Усмехнулся я, с умилением и гордостью наблюдая за тем, как маленький котенок с предвкушающим жадным рычанием вгрызается в кусок консервированной рыбы, который был лишь совсем немногим его меньше.
.- А ты вязьми и отяйди! — Послал меня куда подальше кот, который едва-едва сумел заглотить первый кусок тунца, настолько тот велик оказался. Вообще-то Тень давно научился разговаривать без мяукающего акцента…Но обычно утруждать себя правильным произношением человеческой речи просто не считал нужным. Фамильяр вообще самомнение имел такое, что дракону, тихо и мирно обустроившему свое логово в глубинах летающей крепости, оставалось только завидовать. — И вяябще не мяшай! Иди вон, к гястям гятовься! Они уже чясов чярез девять прядут!
— Вот странно, живем мы здесь с тобой вдвоем, а убираюсь почему-то только один я, — моя попытка воззвать к совести и трудолюбию представителя кошачьего рода-племени в очередной раз осталась неуслышанной, а вернее сознательно проигнорированной. Тень, конечно, чавкал так, что аж за ушами трещало, но слух у него было достаточно острым, дабы различить, как парой этажей выше булавка падает. Уж я-то знаю, у меня у самого теперь может быть такой же, если как следует сосредоточусь на том, чтобы усилить нашу связь и временно перенять у своего фамильяра остроту чувств. — Ух, заставлю я тебя однажды генеральную уборку своими силами устроить, жопа хвостатая…